Революционное движение в России

б) проэкт условия объединения с Социал-Демократией Латышского края (этим именем делегат Латыш стал называть на съезде Латышскую Социал-Демократическую Рабочую Партию), который должен был быть внесен латышами на утверждение съезда {128}Социал-Демократии Латышского края (Приложение 7-е) и
в) проэкт устава объединения с Бундом, который и было поручено Центральному Комитету провести в жизнь немедленно после принятия его Бундом (При­ложение 8-е), а также поручил Центральному Коми­тету провести дело объединения с Украинской Социал-Демократической Рабочей Партией (Объединение не состоялось вследствие постановки Украинской Партией условий, которые Центральным Комитетом Р. С.-Д. Р. П. были признаны неприемлемыми.).
Первые две организации признавались территориальными организациями Р. С.-Д. Р. П., ведущими работу среди пролетариата всех национальностей своих районов, Бунд же признавался социал-демократической организацией исключительно еврейского пролетариата, неограниченной районными рамками.
Сделав такое исключение для еврейства, съезд в особой резолюции, все-таки, высказался против организации пролетариата по национальностям.
Утвердив затем Организационный Устав, съезд выбрал Центральный Комитет из 10 человек (3 боль­шевика и 7 меньшевиков), 5 членов для Центрального Органа и постановил именоваться «Объединительным» (См. «Протоколы Объединительного съезда Poccийской Социал-Демократической Рабочей Партии, состоявшегося в Стокгольме в 1906 г.» Москва 1907 г.).
Казалось, результаты IV-го съезда не оставляли желать лучшего: партия усилилась, благодаря объединению с национальными организациями; фракционный раскол формально был прекращен; партии был дан Устав; Органы и обязательные для всех руководящие резолюции.
Новый Центральный Комитет сейчас же после съезда издал специальное о результатах съезда извещение, которое заканчивалось словами: «Да крепнет же достигнутое единение, да развернется широко работа всех {129}членов объединенной партии, да здравствует объединительница народной социал-демократии».
Но одновременно с ним изданное делегатами, при­надлежавшими к «бывшей», как они заявляли, фракции большевиков «Обращение к партии» содержало в себе критику важнейших резолюций съезда, находило их ошибочными и указывало на то, что со многими постановлениями съезда большевики должны и будут идейно бороться.
Таково было объединение не на бумаге, в виде протоколов съезда, а в действительности, по существу.
{130}
 
VIII.
1906 год. Работа на местах. Государственная Дума 1-го созыва. Военные бунты. Аресты, Призывы большевиков. Конференция военных и боевых организаций. Общерус­ская конференция.
Пока руководители партии старались над теорети­ческой разработкой тактических вопросов, местные партийные работники шли за движением различных общественных групп.
В некоторых пунктах; как например в Московском районе социал-демократы бросились было с увлечением в профессиональное движение, затем заня­лись организацией безработных, думая использовать их в дальнейшем в своих видах, как серьезную поли­тическую силу, но как то, так и другое потерпело неудачу и вскоре было оставлено.
Некоторые всецело отдались крестьянскому движению и сумели овладеть им в некоторых уездах Юго-Западного Края, где и сорганизовали позже забастовочные комитеты — сельские, волостные и уездные, а в некото­рых селах даже и «советы крестьянских депутатов», при помощи которых и провели затем в период жатвы не бесполезную в смысле материальном для рабочих забастовку.
Незначительная часть продолжала пропаганду и агитацию среди нижних чинов в войсках. Усилилась работа в военных организациях: Воронежской, Екатеринославской, Казанской; Либавской, Рижской, Петер­бургской, Севастопольской и Нижегородской, направи­лась разбитая было арестами работа Московской {131}организации; вновь народились организации Ново-Маргеланская и Смоленская.
Перечисленные военные организаций устраивали кружковые занятия, «митинги», на которых и вели агитацию, возбуждая низших чинов против воинских распорядков и начальства, распространяли нелегальную лите­ратуру, для издания которой многие из них имели свои типографии (Издавали: Московская организация — «Солдатская жизнь», Либавская — «Солдат», Екатеринославская — «Жизнь солдата», Рижская — «Голос солдата», Петербургская — «Казарма», Финляндская — «Вестник казармы».), снабжали солдат тенденциозной легальной литературой. Под влиянием этой работы в некоторых частях нижние чины предъявили начальству требования экономического характера. К тому же времени отно­сится образование Финляндской военной организаций, занявшей скоро совершенно особое, исключительное среди военных организаций положение.
За отсутствием в Финляндии русской рабочей массы, Финляндская военная организация являлась там един­ственной партийной организацией, а потому на ней сосредоточивалось все внимание живших в Финляндии по тем или иным причинам социал-демократов.
Свобода же для ведения пропаганды и агитации, изобилие нелегальной литературы, продававшейся в лавках, открыто наравне с легальными изданиями, и полная гарантия от арестов создавали самые удобные для партийной работы условия, и последняя была поставлена среди стоявших в Финляндии войск гораздо более широко и своеобразно, чем где либо в России.
Организация охватывала все города, в которых стояли войска, и состояла из местных групп — Гелсингфорской, Выборгской, Вилманстрандской; Абосской, Тюсбинской и нескольких групп содействия. Местная группа составлялась из представителей полковых комитетов и партийных работников; далее шли {132}комитеты батальонные, ротные и батарейные; на военных судах образовывались судовые комитеты.
Все местные группы были объединены между собою через Центральную Группу, которая руководила всей работой, издавала «Вестник казармы» и выбиралась «Конференцией работников Финляндской военной организации», являвшейся постоянным высшим учреждением Организации, собиравшимся периодически.
Среди сорганизованных в комитеты солдат велась пропаганда и агитация, причем там, в Финляндии, выра­ботался особый вид партийной работы с военными или так называемые «явки». Этим именем назывались в Финляндии занятия, которые вели социал-демократы с нижними чинами в известные часы, в специально нанимавшихся для этой цели квартирах.
Вот как описывает один из партийных работ­ников работу на «явках» в Гелсингфорсе.
«Ежедневно с определенного часа приходили сол­даты. (Из практических соображений для матросов устраивалась отдельная явка). Явка обыкновенно продол­жалась 3 часа. Первые два часа проходили в деловых разговорах с солдатами по их частям. В это же время солдаты читали литературу, которую — довольно разнообразную (газеты, книги, брошюры) — они постоянно могли находить на явках. Последний же час всегда посвящался беседе. Темы намечались самими солдатами. Они были в высшей степени разнообразны.
Напр. , о программе с.-р., о думе, о кадетах, об уничтожении постоянной армии, о Боге и т. д. Вопросы политиче­ски сменялись вопросами религиозными и этическими. Докладчиком по всем этим вопросам обыкновенно являлся товарищ, ответственный работник организации, который, стараясь систематизировать все выдвигаемые солдатами вопросы, добивался того, чтобы солдаты сами высказывались. Это обыкновенно удавалось, и беседы про­ходили очень оживленно. Солдаты очень дорожили этими беседами, и многие из них приходили послушать и поговорить о своих делах» (См. «Протоколы Первой Конференции военных и боевых организаций Р. С-Д. Р. П., состоявшейся в Ноябре 1906 г.» С. Петербург 1907 г.).
Явки пользовались среди солдат большим успехом. На них бывало в день до 50 человек. Это были своего рода клубы морального разврата для войск и, сколь велико было их развращающее действие, показали размеры вспыхнувшего и 6-го июля Свеаборгского бунта.