Всего один год (или: "Президент").
– Балаболка… Как есть – балаболка… Сними платье…- Вдруг тихо попросила она. Я не понял. Лидочка подняла руки вверх и повернулась ко мне спиной. Осторожно взяв за низ её платьица, я приподнял его чуть выше и невольно погладил освободившуюся поверхность бёдер. Лидочка вздрогнула, прижалась ко мне спиной.
– Ещё…- Шёпотом попросила она. Я повторил движение, но оно уже не вызвало той же трепетной реакции. Тогда я приподнял край платьица ещё чуть выше и осторожно потрогал кожу там. Лидочка задышала чаще… "Ага, голубушка…- сообразил я,- мы, значит не любим однообразия…"… И я обрадованно продолжил "по той же схеме" – то есть, понемногу приподнимая платьице всё выше и выше, осторожно изучал руками освобождавшуюся от него поверхность. Вскоре Лидочка уже извивалась всем телом, требовательно прижимаясь ко мне спиной… Платьице поднималось всё выше и выше… Пока, наконец, не освободились её прекрасные, трепещущие, молодые, жаждущие любви груди… Тогда, не в силах больше выносить эту пытку, я одним рывком освободил её из платья и отбросил его в сторону. Лидочка повернулась ко мне. Мы стояли друг против друга, казалось, целую вечность: я, не успевший ещё даже снять пиджак, и Лидочка, в такт сбивчивому дыханию которой поднимались и опускались, трепеща, её обнажённые груди… Точёные плечи покрывали изумительные, мягкие, каштановые волосы… Под колготками проглядывали миниатюрные – казалось, специально сделанные только для того, чтобы считалось, что они были – трусики… Мы стояли друг против друга и как-то часто и тяжело дышали. Наконец, не в силах далее сдерживать себя, я осторожно протянул руки к её бёдрам. Колготки легко скатывались под моими руками вниз, казалось, доводя этим Лидочку до исступления.
– Ещё… ещё…- порой слышалось едва слышно – как будто просто казалось мне – в её выдохе… Я был на седьмом небе… Я чувствовал себя снова, как мальчик, впервые увидевший обнажённую женщину и едва осмелившийся прикоснуться к ней… Невольно я поймал себя на мысли, что ничего подобного мне не доводилось испытывать ни с одной из моих мимолётных подружек… Да и с теми, что задерживались на какое-то время – тоже… Наши отношения были удобны, комфортны, приятны… Но – ничего подобного… "Боже мой… Что же будет, когда она начнёт…". – Невольно пронеслось в голове. Я судорожно сглотнул слюну.
– Что… такое?- Сквозь судорожное дыхание пробился вопрос Лидочки.
– Ннн…ичч…его…- Примерно так же ответил я.- Ппп…росто… голова кругом идёт…
– Ддда… и у меня тоже…- Сглотнув, выдохнула Лидочка. Наши головы продолжали кружиться дальше… Когда я начал приспускать трусики, целуя медленно освобождаемые от них бёдра – Лидочка прикусила палец, чтобы не взвыть – но даже и так сквозь постоянно сбивавшееся дыхание порой прорывались едва сдерживаемые ею попытки призвать весь мир в свидетели того, что с ней сейчас происходит…
– О, боже… Я с ума сошла…- Наконец выдохнула она, и, вырвавшись от меня, убежала к окну. Она встала перед шторой спиной к окну – обнажённая, прекрасная, раскрасневшаяся, легко видимая теперь со всей улицы – если только там кто-то был в этот час и смотрел наверх… Прикрыв руками лицо, а локтями – груди, она взволнованно наблюдала за мной – как бы не в силах понять, что теперь делать и как следует вести себя дальше. Постепенно руки сползали вниз, освобождая залитое краской её очаровательное личико – и задержались, едва касаясь пальчиками подбородка… У меня уже пересохло во рту так, что язык едва мог повернуться, прилипая, казалось, даже к зубам… Не в силах оторвать взгляда от Лидочки, я потянулся к графину на столе, и, нащупав его, отхлебнул прямо из горлышка – нащупывать ещё и стаканы было уже выше моих сил. Потом я протянул графин Лидочке. Она как-то не то нерешительно, не то отчаянно замотала головой – непонятно, то ли отказываясь от воды, то ли не решаясь опустить руки, открывшись… Я поднёс графин к её губам. Она начал пить – нерешительно и жадно одновременно. Похоже было, что её, как и меня, совершенно не удовлетворяет выпитое – влага стекала по казавшемуся растрескавшимся горлу, не смягчая его и совершенно не утоляя жажды. Поперхнувшись, Лидочка фыркнула и закашлялась, при этом успешно облив и шею, и плечи. Вода стекала ручейками по её телу вниз, местами зависала крупными каплями… Это было прекрасно… Я набрал в рот воды и обрызгал её – всю, с головы до ног. Успевшая откашляться Лидочка взвизгнула, и, позабыв былой – да и всякий – стыд, ринулась отбирать у меня графин. Уже через секунду я лежал на полу, совершенно обезграфиненный, а Лидочка дикой амазонкой восседала на мне, набирая полный рот воды.
– Погоди, дай хоть раздеться!- Отчаянно взмолился я.- Этот костюм стоит целую зарплату и я сильно сомневаюсь, что Скрент спишет его на командировочные расходы…- Лидочка, уже набравшая полный рот воды, кивнула головкой с раздутыми щеками в знак согласия с моими доводами; затем весьма охотно, уже совершенно не стесняясь ни своей наготы, ни всего происходящего, встала, и, натужно сопя, чтобы сохранить хранящийся во рту боезапас, уселась на край стола, наблюдая процесс раздевания и злорадно подгоняя меня покачиваниями графина всякий раз, когда ей казалось, что процесс движется слишком медленно. Наконец костюм был снят и аккуратно водворён в шкаф, рубашка и галстук полетели на стул, носки – в прихожую, а последняя деталь туалета – в сторону кровати.
– Огго…- Изумлённо выдохнула Лидочка – при этом часть воды естественным образом окатила меня, а часть продолжала стекать через отвисшую, почти отвалившуюся, челюсть.
– Что "огго"?- Не совсем понял я, хотя и начинал уже догадываться, что она имеет в виду: ей, видимо, просто не приходилось ещё видеть – по крайней мере, вблизи – восставшего члена… Лидочка стояла, так и не найдя в себе сил закрыть рот и оторвать оторопевший, даже слегка испуганный взгляд от дива, кое ей неожиданно представилось. Я подошёл к ней, что вызвало замешательство и даже некоторый страх на её лице, и аккуратно закрыл ей рот, приподняв пальцем челюсть. Лидочка подняла на меня оторопевший взгляд и едва слышно пролепетала: