Урна
Часть 5 из 11 Информация о книге
2Покров: угрюмый кров —Покров угрюмой нощи —Потоком томной тьмыСеленье смыл, замыл…Уныло ропщет даль,Как в далях взропщут рощи…Растаял рдяных зорь,Растаял, — рдяный пыл.Но мерно моет мрак,—Но мерно месяц тощий,Летя в пустую высьВенцом воздушных крыл —Покров, угрюмый кров —Покров угрюмой нощи —Замыл.3Душа. Метет душа,—Взметает душный полог,Воздушный (полог днейНад тайной тайн дневных):И мир пустых теней,Ночей и дней — осколокВидений, снов, мировЗастывших, ледяных —Осколок месячный: —Над сетью серых елокЛетит в провал пространствИных, пустых, ночных…Ночей, душа моя,Сметай же смертный полог,—И дней!4Угрюмая, онаСошла в угрюмой нощи:Она, беспомощноСклонись на мшистый пень,—Внемля волненью воли(Как ропщут, взропщут рощи),—В приливе тьмы молчит:Следит, как меркнет день.А даль вокруг нееТаинственней и проще;А гуще сень древес,—Таинственная сень…Одень ее, покров —Покров угрюмой нощи,—Одень!Март 1908
Москва
«ДА, НЕ В СУД ИЛИ ВО ОСУЖДЕНИЕ…»
Как пережить и как оплакать мнеБесценных дней бесценную потерю?Но всходит ветр в воздушной вышине.Я знаю всё. Я промолчу. Я верю.Душа: в душе — в душе весной весна…Весной весна, — и чем весну измерю?Чем отзовусь, когда придет она?Я промолчу — не отзовусь… Не верю.Не оскорбляй моих последних лет.Прейдя, в веках обиду я измерю.Я промолчу. Я не скажу — нет, нет.Суров мой суд. Как мне сказать: «Не верю»?Текут века в воздушной вышине.Весы твоих судеб вознес, — и верю.Как пережить и как оплакать мнеБесценных дней бесценную потерю?1907
Москва
ФИЛОСОФИЧЕСКАЯ ГРУСТЬ
ПРЕМУДРОСТЬ
Внемлю речам, объятый тьмойФилософических собраний,Неутоленный и немойВ весеннем, мертвенном тумане.Вон — ряд неутомимых лбовСклоняется на стол зеленый:Песчанистою пылью словЧасами прядает ученый.Профессор марбургский Когэн,Творец сухих методологий!Им отравил меня N. N.,И увлекательный, и строгий.Лишь позовет она, как онМне подает свой голос кроткий,Чуть шелковистый, мягкий ленСвоей каштановой бородкиНебрежно закрутив перстом,И, как рога завьются турьи,Власы над неживым челомВ очей холодные лазури;—Заговорит, заворожитВ потоке солнечных пылинок;И «Критикой» благословит,Как Библией суровый инок.Уводит за собой; без словУсадит за столом зеленым…Ряды прославленные лбов…С ученым спорит вновь ученый.1908
Москва
МОЙ ДРУГ
Уж год таскается за мнойПовсюду марбургский философ.Мой ум он топит в мгле ночнойМетафизических вопросов.Когда над восковым челомВолос каштановая гриваВолнуется под ветерком,Взъерошивши ее, игривоНа робкий роковой вопросОтветствует философ этот,Почесывая бледный нос,Что истина, что правда… — метод.Средь молодых, весенних чащ,Омытый предвечерним светом,Он, кутаясь в свой черный плащ,Шагает темным силуэтом;Тряхнет плащом, как нетопырь,Взмахнувший черными крылами…Новодевичий монастырьБлистает ясными крестами —Здесь мы встречаемся… СидимНа лавочке, вперивши взорыВ полей зазеленевший дым,Глядим на Воробьевы горы.«Жизнь, — шепчет он, остановясьСредь зеленеющих могилок,—Метафизическая связьТрансцендентальных предпосылок.Рассеется она, как дым:Она не жизнь, а тень суждений…»И клонится лицом своимВ лиловые кусты сирени.Пред взором неживым меняОхватывает трепет жуткий,—И бьются на венках, звеня,Фарфоровые незабудки.Как будто из зеленых травПокойники, восстав крестами,Кресты, как руки, ввысь подъяв,Моргают желтыми очами.1908
К НЕЙ
Травы одеты перлами.Где-то приветы грустныеСлышу, — приветы милые…Милая, где ты,—Милая?..Вечера светы ясные,—Вечера светы красные…Руки воздеты: жду тебя…Милая, где ты,—Милая?Руки воздеты: жду тебяВ струях Леты: смытуюБледными Леты струями…Милая, где ты,—Милая?