Том 6. Стихотворения

 Июль 1901, 1922 
  
Мути
 
 
 
Поле убогое:
 
Плесени пней:
 
В них рогорогое
 
Тменье теней.
 
 
 
Вымутнен куревом
 
Плесенный пруд:
 
В небе лазуревом
 
Вытянут прут.
 
 
 
Полнится мутями
 
Всё бытие:
 
Полнится жутями
 
Сердце мое.
 
 
 
— «Лапою темной
 
Тебя обойму…»
 
Лапою темною
 
Брошен во тьму.
 
 
 1901, 1929 
  
Страх
 
 
 
Жду — твой глагол из пламени приять.
 
Жду — знамений… Но ужас, —
 
— Дух гнетущий, —
 
 
 
Как вор,
 
Как тать, —
 
 
 
В горах
 
Ползущий.
 
 
 
Косматый прах бормочет в облаках, —
 
Метет горе всклокоченные —
 
— Суши…
 
Как раб
 
В норе, —
 
 
 
Спасаю
 
Душу…
 
 
 
Из тучи злой летучая змея
 
Иглой огня меня пронзит —
 
— Бесцельно…
 
 
 
Душа
 
Моя
 
 
 
Скорбит
 
Смертельно.
 
 
 1901, 1931 
  
Волны зари
 
 
 
В весенние волны зари
 
Прордели кресты колоколен.
 
Гори, мое сердце, тори:
 
Опять я свободен и волен.
 
 
 
Опять посылает мне даль
 
Вздыхающий, тающий отдых:
 
Свою голубую эмаль,
 
Свой кроткий, пурпуровый воздух.
 
 
 
И — первую, легкую тень,
 
И — ласточек легкие визги;
 
Опять отрясает сирень
 
Лучистые, чистые брызги.
 
 
 
И веет вздыхающий лес
 
Мне запахом пряного нарда…
 
У склона воздушных небес
 
Протянута шкура гепарда.
 
 
 1902, 1918 
  
Дорога
 
 
 
И тот же шатается
 
Колос,
 
И той же прохладой
 
Пахнёт;
 
 
 
И ветер — серебряный
 
Голос —
 
Серебряный волос
 
Взовьет.
 
 
 
И та же певучая
 
Стая,
 
Визжа, вылетает
 
Из дней, —
 
 
 
Над нивой воздушно
 
Шатая
 
Летучие пятна
 
Теней.
 
 
 
Туда ж, — к голубому
 
Чертогу, —
 
Означит всевидящий
 
Бог —
 
 
 
Взметаемой пылью
 
Дорогу;
 
И — плачет пастушечий
 
Рог.
 
 
 
Как пыль световая,
 
Взвиваясь,
 
Как облачко, тая
 
В слезах, —
 
 
 
Как жаворонок
 
Заливаясь, —
 
Я жизнь окрылю
 
В небесах.
 
 
 Март 1902. 1931 
  
Овес
 
 
 
Даль, — как стекло:
 
Над золотистой нивой —
 
— Шумит овес…
 
 
 
Всё, всё — прошло!
 
С души нетерпеливой —
 
— Слетел вопрос.
 
 
 
Кипят колосья
 
Над межою тою —
 
— Как злая шерсть;
 
 
 
Слетает солнце
 
Краснозолотое —
 
— В седую персть.
 
 
 
Завеют тени
 
Призрачного мира —
 
— Сквозной волной,
 
 
 
Дыша в поля,
 
Как золотой порфирой —
 
— Замглеет зной.
 
 
 
Нет — ничего!
 
И — ничего не будет —
 
— И ты — умрешь…
 
 
 
И рухнет мир…
 
И Бог его забудет… —
 
— Чего ж ты ждешь?
 
 
 
Ось мировую
 
Время расшатает —
 
— Потухнет свет.
 
 
 
Во мгле пустой,
 
Как дым седой, растает, —
 
— Полет планет.
 
 
 
Росеет луг…
 
Слетает, холодея, —
 
— В перловый жар,
 
 
 
Оранжевою
 
Ржавчиною рдея, —
 
— Багровый шар.
 
 
 
Пространства гаснут,
 
Прахом распадаясь; —
 
— И — я; и — ты…
 
 
 
Там — жизни нет:
 
Грозят, туда бросаясь, —
 
— Мои персты.
 
 
 Июль 1902, 1931 
  
Н.В. Бугаеву
 
1
 
 
Запламенел за дальним перелеском
 
Янтарно-красным золотом закат.
 
Кузнечики назойливые треском
 
Кидали в нас. Вился дымок из хат.
 
 
 
Садились мы, и — что-то, полный смысла,
 
Ты вычислял, склонившись над пеньком.
 
И — нить плелась. И — складывались числа.
 
И — сумерки дышали холодком.
 
 
 
Ты говорил: «Летящие монады
 
В зонных волнах плещущих времен, —
 
Не существуем мы; и мы — громады,
 
Где в мире мир трепещущий зажжен.
 
 
 
В нас — рой миров. Вокруг — миры роятся.
 
Мы станем — мир. Над миром встанем мы.
 
Безмерные вселенные глядятся
 
В незрячих чувств бунтующие тьмы.
 
 
 
Незрячих чувств поверженные боги, —
 
Мы восстаем в чертоге мировом».
 
И я молчал. И кто-то при дороге
 
Из сумерок качался огоньком.
 
 
 
Твои глаза и радостно, и нежно
 
Из-под очков глядели на меня.
 
И там, и там — над нивою безбережной —
 
Лазурилась пучина бытия.
 
 
 
И чуть светил за дальним перелеском
 
Зеленоватым золотом закат:
 
Кузнечики назойливые треском
 
Кидали в нас. Стелился дым от хат.