Том 6. Стихотворения

 Август 1918 
 Москва 
  
Звезда
 
 
 
Упал на землю солнца красный круг.
 
И над землей, стремительно блистая,
 
Приподнялась зеркальность золотая
 
И в пятнах пепла тлела.
 
 
 
Всё вокруг вдруг стало: и — туманисто;
 
И — серо…
 
 
 
Стеклянно зеленеет бирюза,
 
И яркая заяснилась слеза —
 
Алмазная, алмазная Венера.
 
 
 Май 1914 
 Арлестейм 
  
Самосознание
 
 
 
Мне снились: и море, и горы…
 
Мне снились…
 
 
 
Далекие хоры
 
Созвездий
 
Кружились
 
В волне мировой…
 
 
 
Порой метеоры
 
Из высей катились,
 
Беззвучно
 
Развеявши пурпурный хвост надо мной.
 
 
 
Проснулся — и те же: и горы,
 
И море…
 
 
 
И долгие, долгие взоры
 
Бросаю вокруг.
 
 
 
Все то же… Докучно
 
Внимаю,
 
Как плачется бездна:
 
 
 
Старинная бездна лазури;
 
И — огненный, солнечный
 
Круг.
 
 
 
Мои многолетние боли —
 
Доколе?..
 
 
 
Чрез жизни, миры, мирозданья
 
За мной пробегаете вы?
 
 
 
В надмирных твореньях, —
 
В паденьях —
 
Течет бытие… Но — о Боже! —
 
 
 
Сознанье
 
Всё строже, всё то же —
 
 
 
Всё то же
 
Сознанье
 
Мое.
 
 
 Февраль 1914 
 Базель 
  
Карма
 
 
Н.А. Григорович
 
1
 
 
Мне грустно… Подожди… Рояль,
 
Как будто торопясь и споря,
 
Приоткрывает окна в даль
 
Грозой волнуемого моря.
 
 
 
И мне, мелькая мимо, дни
 
Напоминают пенной сменой,
 
Что мы — мгновенные огни —
 
Летим развеянною пеной.
 
 
 
Воздушно брызжут дишканты
 
В далекий берег прежней песней…
 
И над роялем смотришь ты
 
Неотразимей и чудесней.
 
 
 
Твои огромные глаза!
 
Твои холодные объятья!
 
Но незабытая гроза —
 
Твое чернеющее платье.
 
 
2
 
 
Мы роковые глубины,
 
Глухонемые ураганы, —
 
Упали в хлынувшие сны,
 
В тысячелетние туманы.
 
 
 
И было бешенство огней
 
В водоворотах белой пены.
 
И — возникали беги дней,
 
Существовании перемены.
 
 
 
Мы были — сумеречной мглой,
 
Мы будем — пламенные духи.
 
Миров испепеленный слой
 
Живет в моем проросшем слухе.
 
 
3
 
 
И знаю я; во мгле миров:
 
Ты — злая, лающая Парка,
 
В лесу пугающая сов,
 
Меня лобзающая жарко.
 
 
 
Ты — изливала надо мной
 
Свои бормочущие были
 
Под фосфорической луной,
 
Серея вретищем из пыли.
 
 
 
Ты, возникая из углов,
 
Тянулась тенью чернорогой;
 
Подняв мышиный шорох слов
 
Над буквой рукописи строгой.
 
 
 
И я безумствовал в ночи
 
С тысячелетнею старухой;
 
И пели лунные лучи
 
В мое расширенное ухо.
 
 
4
 
 
Летучим фосфором валы
 
Нам освещают окна дома.
 
Я вижу молнии из мглы.
 
И — морок мраморного грома,
 
 
 
Твое лучистое кольцо
 
Блеснет над матовою гаммой;
 
И — ночи веют мне в лицо
 
Своею черной орифламмой.
 
 
 
И — возникают беги дней,
 
Существовании перемены,
 
Как брызги бешеных огней
 
В водоворотах белой пены.
 
 
 
И знаю я: во мгле миров
 
Ты злая, лающая Парка,
 
В лесу путающая сов,
 
Меня лобзающая жарко.
 
 
5
 
 
Приемлю молча жребий свой,
 
Поняв душою безглагольной
 
И моря рокот роковой,
 
И жизни подвиг подневольный.
 
 
 Июль 1917 
 Поворовка 
  
Современникам
 
 
 
Туда, во мглу Небытия,
 
Ты безвременным, мертвым комом
 
Катилась, мертвая земля,
 
Над собирающимся громом.
 
 
 
И словно облак обволок
 
Порядок строя мирового,
 
И презирающий зрачок,
 
И прорастающее слово.
 
 
 
Толчками рухнувших Мессин,
 
Провалом грешной Мартиники
 
Среди неузнанных руин
 
Приподымался смысл великий.
 
 
 
Развили грозные огни
 
Все беспокойней, все нестройней —
 
Нечеловеческие дни,
 
Нечеловеческие бойни…
 
 
 
И я к груди земли приник
 
И понял: в гром землетрясений
 
Склоняет исполинский лик
 
Из дней глаголющий нам Гений.
 
 
 
Он — Справедливый Судия. —
 
Мерцая мрачным приговором,
 
Давно смятенного меня
 
Опламенил глухим прозором.
 
 
 
И видел там, за громом битв
 
Восстанье Светлого Завета
 
В волне рыданий и молитв
 
И набегающего Света.
 
 
 
И ныне знаю: морок злой
 
Нас обуявших ослеплений
 
Перегорит, как ветхий слой,
 
И Солнце спустится, как гений, —
 
 
 
И громовая полоса,
 
Огнем палящая глазницы, —
 
Далекий грохот колеса
 
Золотордяной колесницы.