Время прибытия

 
Из книги «История любви»
(1985)
* * *
– Когда она приходит —
                          зрелость?
Когда еще вовсю спешишь,
Хоть понял:
             все, чего хотелось,
Ты ни за что не совершишь,
Когда и сердце не болело,
И нервы вроде хороши,
Но чувствуешь уже,
                       что тело
Совсем не часть твоей души,
Когда,
       не раз душой поранясь,
Поймешь:
           помимо наших воль
Любовь приносит боль и радость,
Но чаще —
             почему-то – боль!
Домой
Люди едут с работы,
              усталы, немного сердиты.
Смотрят в окна, зевают,
              читают, мечтают тайком.
Восемь долгих часов
              ими прожиты и пережиты
Возле жаркой печи,
              у руля, за столом, за станком…
Люди едут домой,
              к Окружной постепенно редея,
До утра возвращаясь
              в нехитрый домашний уют…
Это будничный факт,
              но какой же должна быть идея,
Если ради нее
              миллионы людей устают?
Если…
Если в мире все взаимосвязано
От шуршанья трав до хода лет,
Значит, все, что между нами сказано,
Важно для людей и для планет.
Значит, оттого, что двое досветла
По Москве бродили, обнявшись,
Где-то луг дождя напьется досыта.
На планете мертвой вспыхнет жизнь…
Мой сосед
Я расскажу про моего соседа.
Седой солдат.
                На танковой броне
В Берлин въезжал он.
                          Мы вели беседу
За пивом «жигулевским» о войне.
Не о минувшей, – о другой,
                                  что будет
Страшней любого Страшного суда.
И он сказал:
              «Бессмысленные люди!
Всем надобен покой,
                         а им – беда!
Они перед своей Москвой
                               заслонов
Не ставили.
             Знай на чужбине рушь.
За День Победы
                   двадцать миллионов
Не долларов,
                 а человечьих душ
Не заплатили.
                Там, у них, не знают,
Как воет над младенцем мертвым мать!
Они еще войны не понимают.
И я бы не хотел им объяснять…»
Вечный вопрос
Нет, это не мудрость покуда —
Еще не такие года,
Но должен понять я:
                       откуда,
Откуда мы все и —
                      куда?
Пускай пародист затрепещет,
Почуяв двусмысленный ход,
Он этим —
              беды не уменьшит
И выхода не найдет.
Живи, хоть смеясь,
                         хоть стеная,
Пребудет с тобой навсегда
Походная песня земная:
Откуда мы все и —
                       куда?!.
Летопись
В лето 6537 мирно бысть…
«Повесть временных лет»
И вновь разор.
                 Кровавая стезя
Ведет полки от сечи
                         к новой сече.
Нагрянет Степь —
                    целуют крест князья
И снова ссорятся.
                     И каждый год отмечен
Побоищами.
               Мудрость и корысть
Перемешались с верою и злобой…
И вдруг всего лишь строчка:
                                  «…мирно бысть…»
То «лето» обозначено особо!
Ему,
       что гостю редкому, —
                                   почет!
…Пусть правнук,
                   в наши
                           заглянув глубины —
В двадцатый век,
                    вторую половину,
Прочтет одно: «Бысть мир…»
                                   Но пусть прочтет.
Древо жизни
Но древо жизни ярко зеленеет…
Гете
«Это страшно —
                 помыслить о том,
Что на дереве вечнозеленом
Ты повис беззащитным листком —
И по неумолимым законам
Ветер времени,
                  крону колебля,
Сбросит лист пожелтелый на землю…»
Так поэты писали вчера.
В мире нашем,
                  на глупости скором,
Мне страшнее другие ветра —
Что им дерево вывернуть
                               с корнем!
Дай, судьба, нам
                     погоду получше!
Или корни – хотя бы – поглубже…
Воспоминания о ночных тревогах
В сапоги задвинув ноги,
Застегнувшись на бегу,
Выстроимся по тревоге
В две шеренги на снегу.
Знаем, что комбат проверит,
Как умеем мы стрелять,
Взглядом недовольным смерит
И пошлет нас
                досыпать!
А над нами – звездный трепет,
Тени черные ракит.
Мы-то знаем:
                враг не дремлет —
Он, всего скорее, спит!
Главный враг для нас с тобою —
Мартовские холода,
Ведь тревога боевою
Стать не может никогда!
В темень «трассерами» лупим —
Все мишени наповал…
Молодым я был и глупым.
Ни черта не понимал.