Статья закона

«Прошу прощения, но я телеграфирую слугам, чтобы они вас не впускали. К этому дому вы более не имеете никакого отношения. Что до мебели, должен вам напом­нить, что ваша жена имела право лишь пользоваться ею: отец был против ее замужества и, чтобы сохранить ме­бель, завещал ее Роберту Добернуну».
Говоря это, я так и видел, как Ральф Мейсон разгля­дывал старые картины и представлял — вот они одна за другой продаются на аукционе у Кристи, за них можно было выручить немалую сумму. Видимо, этот последний удар сломил его окончательно, потому что уже совершен­но другим тоном он спросил, на какую сумму он все-таки может рассчитывать.
«Вам это известно не хуже меня, — таков был мой ответ. — Огромная часть состояния мистера Добернуна разошлась по его завещанию. Что-то, конечно, осталось, но немного. Не сомневайтесь, все оставшееся по закону перейдет к вам».
Я поднялся, чтобы открыть ему дверь. Он окинул меня вызывающим взглядом.
«Я этого так не оставлю», — сказал он.
«Вы не найдете никого, кто возьмется за ваше дело», — ответил я презрительно.
Он посмотрел так, словно был готов вцепиться мне в глотку. Потом оглядел комнату, ища, на чем бы вымес­тить ярость, но под руку ничего не подвернулось, и, едва слышно простонав, он вышел. Ему оставалось лишь раз­мышлять о том, как же так получилось, что все его планы рухнули. Этот мерзавец все так тонко рассчитал, а старый осел закон посадил его в лужу.
Я завершил это дело в максимально сжатые сроки. У Добернунов имелось довольно много неоплаченных счетов, и я по ним заплатил; недешево обошлась и поездка в Италию, да и мой собственный счет вылился в немалую сумму. Денег от состояния осталось даже меньше, чем я полагал, потому что миссис Мейсон умерла как раз накануне еже­квартальных арендных выплат. Не далее, как сегодня утром, я написал ее мужу и послал чек на сумму (за вычетом налога на наследство), которая ему причитается. Могу представить себе его чувства, когда он увидит: его наследство составляет сорок три фунта, семь шиллингов и три с половиной пенса.
1903