Огни юга

 
Глава 19
– Дорогой, что-нибудь не так?
Конгрессмен Клейтон Кроуфорд вздохнул.
– Ты слишком проницательна.
Глория улыбнулась и поцеловала его в щеку.
– Я – твоя жена. Естественно, я и должна быть проницательной относительно всего, что тебя касается.
Клейтон провел тыльной стороной ладони по щеке жены, прежде чем вернуться к своему столу. Но он не сел за него, он еще раз посмотрел на жену, а потом спросил:
– А куда ты ходила сегодня днем? Ты совершенно без сил.
– Я занимаюсь домашним интерьером.
Клейтон нахмурился, и на лбу проступили морщины.
– Я знаю, как ты этим увлечена, но я не уверен, что сейчас подходящее время для этого. – Он хотел сказать это как можно мягче, но, судя по лицу жены, ему это не удалось, потому что на губах ее появилась болезненная гримаса.
– Но почему? Неужели от этого у тебя такое кислое настроение? – спросила Глория.
– Нет, конечно.
– Значит, действительно что-то случилось. Вместо того чтобы рассказать мне правду, ты осыпаешь меня комплиментами, восхищаешься моим видом, словно я домохозяйка, у которой мозги не воспринимают ничего, кроме кухни.
Клейтон поспешил успокоить жену:
– Ты прекрасно знаешь, что это не так. И скажи мне пожалуйста, когда ты в последний раз была на кухне, с тех пор как мы поженились, конечно?
– Ты прав, и я тебе совершенно откровенно скажу, что я туда вообще не собираюсь. Как жена одного из наиболее влиятельных членов палаты, я слишком занята – я помогаю мужу.
Клейтон покачал головой и произнес нараспев:
– Ну дай мне отдохнуть, дорогая.
– Дам, если скажешь, что тебя беспокоит. Ну скажи, разве мы не вместе преодолеваем все трудности?
Лицо Клейтона помрачнело. Взглянув на себя в зеркало, он скривился.
Он не был красавцем. Более того, он даже отдаленно не напоминал красивого мужчину: у него были невыразительные черты лица, он был невысокий и довольно полный. Но недостатки внешности восполнялись энергичностью и страстностью натуры.
Он любил свою страну, свою работу, и хотя время от времени впадал в уныние, не представлял, чему другому мог бы посвятить себя. Клейтон Кроуфорд собирался стать следующим президентом Соединенных Штатов. Своей мечтой он не делился даже с женой, которую любил всем сердцем.
– Клейтон.
Он повернулся к ней.
– Прости, я задумался.
– Я вижу. Ты уже два дня постоянно уходишь в себя, тебя что-то очень сильно беспокоит. – Она вздохнула. – Ты узнал о результатах анализов… не так ли?
Он услышал боль и страх в голосе жены и знал, что надо сказать. Он подошел к ней и обнял. Она тоже обвила его руками на мгновение, а потом отстранилась.
– Я угадала? Ты знаешь результаты?
Голос жены стал громче, и муж поторопился сказать:
– Нет, дорогая, я ничего не знаю.
Она облегченно вздохнула.
– Тогда в чем причина? – не отступала Глория. – Если это связано с работой и я не в силах помочь, то хотя бы поделись, расскажи. Я пойму.
– Это касается нас с тобой.
Глория едва не поперхнулась, ее глаза в ужасе расширились.
– Вот поэтому я тебе и не говорил: я знал, как ты отреагируешь.
– Но эта тайна сводит тебя с ума.
– Меня незачем сводить с ума, я уже безумен как черт.
– Расскажи, – снова попросила она тоскливым голосом.
– Это, конечно, еще не конец света.
– Ну конечно.
Клейтон не обратил внимания на сарказм в ее тоне.
– Позвонила журналистка и попросила дать интервью.
– И что в этом необычного? Ты бесконечно их даешь.
– Когда Бекки спросила, какова тема интервью, женщина сказала, что она хотела бы поговорить о докторе Грейнджере.
Лицо Глории стало пепельного цвета, она подняла руку ко рту, словно ее душил крик. Через секунду она оправилась и проговорила:
– Не могу поверить. Мы были так осторожны. – Она замолчала, ее подбородок дрожал.
– Я займусь этим, слышишь?
– Если газеты…
– Я не позволю, – непререкаемым тоном сказал Клейтон. – Я тебе обещаю.
Внутри у Глории все сжалось, она опустилась на кожаный диван, на свое любимое место рядом с его столом.
– Я беспокоюсь не о себе, – сказала она, глядя на мужа. – Я волнуюсь о тебе. Тебе предстоит принять так много важных законов, а если это дело выйдет наружу… – Она снова умолкла и прикусила нижнюю губу.
Клейтон сел рядом с ней и дотронулся до ее рук, холодных как лед.
– Не думай об этом, – сказал он. – Не забивай себе голову, этого не будет.
– Но это уже есть. Сбываются самые страшные опасения. Ты знаешь, как действуют эти средства массовой информации.
– Я знаю. Еще и поэтому я не говорил тебе.
– Видишь, ты не слишком-то умеешь скрывать свои чувства.
Клейтон смахнул слезу с ее щеки.
– Все будет в порядке, все будет хорошо. Поверь мне.
– Я всегда тебе верю. – На мгновение Глория замолчала. – Почему ты не хочешь, чтобы я встретилась с художником по интерьеру? Твое отношение к этому меня очень беспокоит.
Клейтон потер ее руки, пытаясь согреть их.
– Я не хочу, чтобы ты разочаровалась, вот и все.
– Другими словами, если я забеременею, то только тогда мне следует думать об убранстве детской?
– Да, я думаю, так будет лучше.
Они умолкли.
– Ты не веришь в это, да? – прошептала Глория, и ее зеленые глаза снова наполнились слезами.
– Грейнджер – самый лучший доктор. Если у нас все в порядке, то должно получиться. Если нет, значит, нет. – Он нежно поцеловал ее в губы. – Но если ты будешь лучше чувствовать себя, занимаясь детской, то встречайся с художником. Знаешь, милая, я думаю, у нас все получится. – Клейтон улыбнулся.
Она обняла его, потом встала. Клейтон проводил ее до двери.
– Постарайся не засиживаться допоздна, – попросила Глория, – не забудь, что у нас сегодня обедают Домайны.
– Я буду вовремя. – Он коснулся ее щеки кончиком носа. – Считай, что мы договорились.
Как только за Глорией закрылась дверь, выражение лица Клейтона изменилось. Оно стало, как никогда, суровым. Он прошел к своему столу и нажал кнопку.
– Скажите Эду, я хочу его видеть.
Через секунду Эд Убэнкс, его помощник, вошел в комнату.
– Садись.
Убэнкс побледнел, особенно это было заметно на фоне его красных ушей.
– Ох, ну ты в совершенно разобранном виде!
– Ты прав, я очень расстроен. Позвонила какая-то репортерша и захотела откровенно поговорить со мной.
Убэнкс пожал плечами:
– И что в этом плохого? Это скорее хорошо, чем плохо?
– Не тот случай. Она упомянула доктора Янси Грейнджера.
– Вот черт!
– Ее зовут Дана Бивенс. Выясни, кто она такая и чего, черт возьми, хочет.
– Займусь прямо сейчас. – Убэнкс вскочил.
– Выясни попутно, в каком состоянии находится вопрос о гранте в моем подкомитете.
– Для предполагаемой больницы Грейнджера?
– Да.
– Хорошо.
– Но первым делом займись репортером. Слишком велика угроза неверно истолковать ситуацию с грантом. А это может сильно подпортить мне карьеру.
– Ох, парень!
– Не волнуйся. Но тщеславная репортерша собирается нас с Глорией сделать героями бульварных газет, как Чанга и Пович, когда они хотели заиметь ребенка.
– Так вот почему ты хочешь, чтобы я остановил репортершу, я правильно понял?
– Не совсем. Сначала выясни, кто эта чертова Дана Бивенс, всю ее подноготную. Тогда я решу, как следует действовать.
Доктор Мисти Грейнджер свирепо смотрела на мужчину, сидевшего перед ней.
– Я тебе не враг, Мисти.
– Ты не в состоянии доказать мне это, – язвительным тоном ответила она.
Рейфорд Джайлс покраснел и опустил глаза, как будто был не в силах вынести ее взгляд. Мисти это не волновало. Он ее адвокат, и, как предполагается, он должен быть на ее стороне.
Словно прочитав ее мысли, Рейфорд снова посмотрел на нее.
– Пока я на твоей стороне.