Предатель

- Я был в отличных отношениях с начальником моего отдела и, если желаете, могу дать вам рекомендательное письмо. 
- Это как раз то, что нужно. 
- Но только придется писать все начистоту. Я должен буду упомянуть, что мы познакомились здесь и я знаю вас всего две недели. 
- Да, конечно. Но вы уж в письме за меня походатайствуйте, ладно? 
- О, разумеется. 
- Еще неизвестно, получу ли я визу. Говорят, что сейчас к любой мелочи могут прицепиться. 
- Ну, что вы, с какой стати? Вот это будет номер, если мне откажут в обратной визе. 
- Пойду взгляну, как там моя супруга, - неожиданно сказал Кейпор и поднялся. - Так когда же вы дадите мне письмо? 
- Да когда хотите. Вы скоро уезжаете? 
- В самое ближайшее время. 
Кейпор ушел. Эшенден подождал в холле минут пятнадцать, чтобы остыть. Потом неторопливо поднялся наверх и составил несколько депеш. В одной он информировал Р., что Кейпор собирается в Англию; в другой, адресованной в Берн, просил, чтобы Кейпору без задержки выдали визу в любом пункте, как только тот за ней обратится; эти депеши были отправлены в первую очередь. За обедом он вручил Кейпору очень теплое рекомендательное письмо. 
Двумя днями позже Кейпор выехал из Люцерна. 
Эшенден выжидал. Он продолжал брать уроки у миссис Кейпор и благодаря ее стараниям теперь уже свободно объяснялся по-немецки. Они беседовали о Гёте и Винкельмане, о жизни, об искусстве, о путешествиях. Пока они занимались, Фрицци смирно сидел подле ее стула. 
- Скучает без хозяина, - заметила она однажды, потрепав собаку за уши. - Одного его и признает, а меня так, только терпит. 
Каждое утро после урока Эшенден заходил в контору Кука, куда адресовалась вся его корреспонденция. Он не мог уехать до получения инструкций, однако не приходилось сомневаться, что Р. не даст ему долго сидеть без дела; пока же оставалось лишь запастись терпением. Вскоре он получил письмо от консула из Женевы - консул сообщал, что Кейпор обращался за визой и выехал во Францию. Прочитав письмо, Эшенден отправился прогуляться на набережную и на обратном пути случайно заметил миссис Кейпор, выходившую из конторы Кука. Он сообразил, что ее корреспонденция приходит по тому же адресу, и подошел к ней. 
- Есть что-нибудь от герра Кейпора? - поинтересовался он. 
- Нет, - ответила она. - Думаю, что еще слишком рано. 
Он прошелся рядом с ней. Она была огорчена, и только: ей было хорошо известно, как нерегулярно в то время работала почта. Но уже на следующий день можно было заметить, что она ждет не дождется конца урока. Почту привозили в полдень, и без пяти минут двенадцать она начала поглядывать на часы, потом взглянула на него. И хотя Эшенден отлично знал, что она уже никогда не получит письма, сидеть и смотреть, как она мучается, было свыше его сил. 
- Может быть, на сегодня довольно? Вам ведь, наверное, нужно зайти к Куку, - промолвил он. 
- Благодарю вас. Вы очень любезны. 
Немного погодя и он отправился на почту и застал ее в конторе. Она стояла посреди комнаты, у нее было измученное лицо. Увидев его, она взорвалась: 
- Муж обещал написать из Парижа. Я уверена, что на мое имя лежит письмо, а эти бестолочи утверждают, что для меня ничего нет. Никакого порядка, просто безобразие. 
Эшенден не знал, что ответить. Пока клерк перебирал для него толстую пачку писем, она снова подошла к окошечку. 
- Когда приходит следующая почта из Франции? - спросила она. 
- Иногда бывает доставка часов в пять. 
- Хорошо, я зайду в пять. 
Она повернулась и заспешила к выходу. За ней, поджав хвост, плелся Фрицци. Сомнений быть не могло - она почуяла недоброе, и ее начал одолевать страх. На следующее утро она выглядела ужасно - похоже было, что за всю ночь она не сомкнула глаз; в середине урока она поднялась со стула. 
- Извините меня, герр Сомервилль, но я не могу сегодня заниматься. Я не совсем здорова. 
И не успел Эшенден ничего сказать, как она, расстроенная, выбежала из комнаты, а вечером ему передали записку: она очень сожалеет, но не сможет продолжать занятия. Отчего, почему - ни слова. Она перестала появляться в столовой; два раза - утром и в полдень - наведывалась в контору, а остальное время сидела, запершись у себя в номере. Эшенден представлял, как она проводит долгие часы одна в четырех стенах и сердце ей гложет мучительный страх. Кто бы мог ей посочувствовать? Ожидание тягостно действовало и на Эшендена. Он много читал, кое-что писал; взял напрокат лодку и подолгу с удовольствием бороздил воды озера. Наконец однажды утром клерк в конторе Кука подал ему письмо. Оно было от Р. На первый взгляд речь шла о коммерческой сделке, но между строк Эшенден прочел многое. 
"Уважаемый сэр! - говорилось в письме, - Товар вместе с сопроводительным письмом, отправленный Вами из Люцерна, доставлен по назначению. Мы выражаем Вам свою признательность за выполнение наших инструкций в столь сжатые сроки". 
И далее в том же духе. Р. ликовал. Эшенден понял, что Кейпор арестован и уже понес наказание за содеянное. Его передернуло. Вспомнилась ужасная сцена. Рассвет. Хмурый, промозглый рассвет, накрапывает мелкий дождик. У стенки человек с завязанными глазами. Побледневший офицер командует "пли", залп, и тут молоденький солдат-новобранец отворачивается, судорожно цепляясь за винтовку: его начинает рвать. Офицер бледнеет еще больше, а сам Эшенден чувствует противную слабость в коленях. У Кейпора, наверное, все поджилки тряслись! Ужасно было смотреть, как по его щекам катились слезы. Эшенден стряхнул с себя оцепенение. Он пошел в кассу той же конторы Кука и, как было предписано, купил билет до Женевы. 
Он ждал, пока ему отсчитают сдачу, когда вошла миссис Кейпор. Ее вид потряс его. Бледная, опухшая и нечесаная, под глазами темные круги. Неверными шагами она приблизилась к окошечку и спросила, нет ли ей письма. 
Клерк покачал головой. 
- Извините, мадам, пока ничего. 
- Вы уверены? Пожалуйста, посмотрите хорошенько. Проверьте внимательно, прошу вас. 
Ее щемящий голос нельзя было слушать без содрогания. Клерк, пожав плечами, достал из ящичка пачку писем и еще раз их пересмотрел. 
- Нет, мадам, для вас ничего нет.