Пуля убеждает с лёту (Сборник)
Рекомендуйте держать его вдали от наших войск, не разрешайте ему сноситься с внешним миром [105] , кроме меня и (португальского) министра Алтейда, и вообще, учините за ним строгий надзор. Он, безусловно, попытается связаться с японцами и бежать из-под ареста…
Мои китайцы, безусловно, честные люди… и они мне заявили крайним условием, что смогут работать, только если злодей будет убран с Севера Китая. Они убеждены, что Гидис, представивший их мне, собирается выдать все предприятие [106] японцам…
С этим португальцем работал и продолжает работать китайский подданный Ло, именующий себя Гоад, которого я также постараюсь передать нашим властям как одного из вреднейших нам субъектов… По поводу ареста Гидиса полковник Огородников сообщает отдельно генералу Флугу… В Телине живет проститутка американка Голди. Благоволите предупредить, чтобы особенно наблюдали за этой особой, так как она состоит в переписке с заведомо японскими шпионами.
Если китаец Сун действует неуспешно, известите, вышлю другого – добавочного… Извиняюсь за небрежность письма. Очень спешно.
Искренне преданный Н. Лаптев»…
… – Обедать пойдете? – вдруг услышал я хриплый баритон. Рядом стоял давешний любитель пива с туго набитой сумкой через плечо. Для черноморского пансионата (особенно в летнюю жару) он выглядел более чем странно – пропыленный камуфляж, берцовки, пистолет за поясом… Я оглянулся по сторонам. Остальные трое отдыхающих куда-то исчезли.
– В столовой, наверное, – перехватив мой взгляд, спокойно пояснил незнакомец и представился: – Подполковник Мазаев Вадим Иванович. Можно просто Вадим.
– Дмитрий, – протянул руку я.
– Сходите, поешьте, – словно не заметив ее, предложил Мазаев.
– Что-то аппетита нет, – покачал головой я. – Идите сами.
– А у меня особая диета, – хлопнул по сумке подполковник. – Пока я… Впрочем, не важно. Вы позволите? – дождавшись моего кивка, он опустился рядом на песок, извлек из сумки очередную бутылку, сорвал зубами пробку и припал губами к горлышку.
– Любите пиво? – спросил я.
– Любил… когда-то. – Лицо Вадима кисло сморщилось.
– А сейчас?
– На дух не выношу!!!
– Тогда почему пьете?
– Так надо. – В зеленых глазах моего собеседника мелькнуло странное выражение. – Есть вещи, с которыми ничего нельзя поделать… до поры до времени. Например, сны. Вот вас, полковник, еженощно мучают разнообразные кошмары.
– Откуда знаете? – встрепенулся я.
– Не важно. Знаю – и все тут. Но не расстраивайтесь, бывает и похуже.
– Неужели?
– Именно так! Я вот каждую ночь умираю с острым чувством отчаяния и болезненной вины за содеянное. – Зеленые глаза потемнели, уставились куда-то вдаль. – Мы летим в Хасавьюрт на боевое задание, – спустя секунд двадцать глухо начал он. – Я – старший группы, но ситуацию не контролирую, поскольку дрыхну, накачавшись пивом. «Вертушка» идет как обычно, в тридцати-пятидесяти метрах от земли [107] . Просыпаюсь от стрельбы, но ничего понять не могу: чумной, осоловелый, башка мутная. – Он с ненавистью покосился на сумку. – Уже потом выяснилось – по нам влупили с земли из крупнокалиберного пулемета, повредили хвостовое оперение. Вертолет вертится вокруг оси и постепенно садится. Вражеский пулеметчик продолжает расстреливать его, как мишень в тире. Слышу стоны, вскрики умирающих, но по-прежнему невменяем. Сижу истуканом, вцепившись в сумку с проклятым напитком… При ударе о землю меня с силой забрасывает в кабину пилота. Врезаюсь мордой в панель управления. Мозги наконец-то проясняются. Утерев кровь, оглядываюсь по сторонам. Все, в том числе пилот, мертвы. Вся группа, представляете?! В живых остался только их командир: безобразно нажравшийся пивом и проспавший смертельно-опасную ситуацию! Был бы трезв – смог бы хоть что-то предпринять. По крайней мере, попытаться, а так… – подполковник обреченно махнул рукой, утер скупую слезинку и угрюмо закончил: – «Вертушку» уже облепили «духи» со всех сторон. Гогочут, лезут вовнутрь… У меня при себе одна эта «пукалка». – Он коснулся рукой пистолета за поясом. – «Вал» и «разгрузка» остались в салоне, рядом с сумкой, набитой чертовым пивом. По счастью, вспоминаю о системе самоликвидации [108] . Нащупываю известную вам четырехугольную ручку, тяну ее, вертолет взрывается, и я умираю. Тело разрывает на куски взрывом, а душу – отчаянием и чувством вины за грубое, должностное преступление. – Мазаев утер вторую слезинку.
– А что-то похожее происходило с вами в действительности? – осторожно спросил я.
Вадим коротко кивнул.
– Но как же вы остались в живых??!
– А вы, вижу, историей увлекаетесь, – не ответив на вопрос, сощурился он. – Хорошая книжица. Разрешите? – Подполковник взял из моих рук известный читателю сборник. – Правда, в самих документах наблюдается изрядная путаница. Так англоязычного «португальца» именуют то Гидисом, то Гайдесом, то Годдесом. В действительности же он – Иосиф Геддес, сын влиятельного члена одной из мировых масонских лож.
– А как насчет подданства? – полюбопытствовал я.
– Гражданин Великобритании, союзницы Японии, – поморщился мой визави. – Историки, опираясь опять-таки на документы, приходят к выводу, что «Гидис», используя связи отца, сумел поменять гражданство, находясь в тюремной камере, откуда (невзирая на предостережение Лаптева) ему не препятствовали вести обширную переписку. В принципе логично, но это не так! Геддес-младший подданства не менял. Перед войной он получил особое задание от английских спецслужб: прикинулся португальцем для отвода глаз (здесь ему помогли масонские связи папаши). И, поверьте, принес России гораздо больше зла, чем вы в состоянии представить! – Мазаев тяжело вздохнул и с отвращением откупорил очередную бутылку.
– Откуда у вас такие сведения? – воспользовавшись паузой, спросил я. – Нашлись новые документы в архиве?
– Нет, – отрицательно покачал головой Вадим. – Составитель сборника опубликовал все, что там было.
– Ничего не пойму! – опешил я. – Как же вы тогда… Придумали, что ли?!