Запах крови
– Боже, он весь горит! – испуганно воскликнула медсестра. – Температура не менее сорока!
– Дай ему аспирин. Две таблетки! – не отрываясь от дороги, распорядился Демьяненко. – Ехать осталось недолго. По прибытии сделаю необходимые уколы!
Катя торопливо пошарила в сумочке, но глотать аспирин мне не довелось. Сероватая дымка перед глазами почернела, плотно облепила голову. Исчезли звуки, ощущения, и навалилась густая беспросветная тьма...
ГЛАВА 5
– Слава богу, жар спадает! Вон пот на лице проступил! – выплывая из небытия, услышал я смутно знакомый голос. – Заставил Леха нас понервничать. Чуть концы не отдал! Температура прыгнула – аж градусник зашкалило! Ртуть до упора дошла, выше сорока двух градусов! Такая температура вроде смертельной считается. Разве нет?
– Верно, – произнес голос Степана. – При сорока двух кровь начинает сворачиваться. Я уж думал – не жилец Лешка, но, видимо, не пришла ему пора умирать!
– Да и здоровья у нашего сержанта хоть отбавляй, – вставил смутно знакомый голос. – Помнишь, как Скрябин в одиночку тащил тебя по горам пять километров? Ни разу передохнуть не остановился! Остальных раненых и убитого мы по двое каждого несли, а сержант нас матюгами подгонял: «Шевелитесь, сукины дети! Духи на хвосте!» – и так далее и тому подобное, прочий его фольклор стесняюсь повторить при девушке!
– Еще бы не помнить! – подтвердил Степан. – Кстати, четыре часа назад он замочил двух чеченов. Запросто так! Одному сразу черепушку разнес, другому сначала продырявил оба плеча, допросил и добил выстрелом в сердце. Ни единой пули даром не потратил! Представляешь?!
– Ничего удивительного, – отозвался смутно знакомый голос. – В Афганистане сержант Скрябин считался лучшим стрелком роты, а за последующие годы небось натуральным снайпером стал! Ты говорил, он предыдущую чеченскую кампанию от звонка до звонка отпахал?
– Ага! И не только ее! – сказал Степан. – Их дивизия называлась «миротворческой», а посему побывала во всех «горячих точках» постсоветского пространства.
«Преувеличиваешь. Не во всех, – мысленно возразил я, пробуя разлепить непослушные веки. – Например, ни в Приднестровье, ни в Карабахе я не воевал... А с кем ты, Степа, беседуешь? Почему твой приятель называет меня сержантом, вспоминает Афган?.. И вообще, где я нахожусь?» Я увидел кремовый потолок и декоративную бронзовую люстру. Затем, окончательно очухавшись, осознал, что лежу на широкой двуспальной кровати в просторной, со вкусом обставленной комнате. Возле изголовья на высоком кожаном пуфике сидел плечистый человек с толстой золотой цепью на шее, худощавым скуластым лицом и перебитым носом. Лицо принадлежало моему бывшему подчиненному ефрейтору Кретову (ныне бандитскому главарю по прозвищу Рептилия), а этот нос сломал я ударом кулака в 1984 году. Рядом с Витькой расположились на стульях Степан и Катя.
– Ну здравствуй, дружище! – встретившись со мной взглядом, несколько натянуто улыбнулся Кретов. – Здесь ты в абсолютной безопасности. Сам черт не сыщет! Отлежишься, выздоровеешь... Девочка поживет в смежной комнате, мои пацаны обеспечат надежную охрану. Все будет путем! Не сомневайся!.. Слышь, Леха, ты не злись за прошлое! Ладно? – Витька замолчал, смущенно пряча глаза.
Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru