Всевидящее око

- Разговорня, - повторил невольно Рекс. 
3 
Она повернулась к нему с озорной улыбкой на губах и с некоторым видом триумфа. 
- Я говорила тебе: поедем куда-нибудь, где мы сможем поговорить. Где же еще в Великом Вашингтоне можно поговорить, как не в разговорне? 
- О, Великий Скотт, - пробормотал Рекс. 
Внутри оказалось не менее полудюжины комнат различного размера. И в каждой из них было по полдюжине круглых столиков. Рексу они отдаленно напоминали столики для игры в покер, но только они были большего размера. За каждым столиком могли удобно разместиться около дюжины человек. Возле некоторых из них, однако, было вдвое больше человек, и они сидели или стояли. В центре каждого стола был автобар и, наверное, около половины посетителей клуба попивали кофе или другие напитки. 
Но привело их сюда, разумеется, не желание выпить. 
- Пойдем туда, - сказала ему Паула, и ее темные глаза сверкали. 
И затем шепотом: 
- Здесь только одно простое правило. Ты не должен никому возражать ни в коем случае. Ты имеешь право говорить все, что пожелаешь, но все остальные имеют такое же право. 
Рекс Моррис с печальным видом прокашлялся. 
- Послушай, я бы попросил тебя не представлять меня по фамилии. 
Она странно посмотрела на него. 
- Хорошо, но ты можешь доверять этим людям. Они в одной с тобой лодке. Я назвала твою фамилию у входа, чтобы нас пропустили. Отныне тебя всегда будут пускать, даже если ты захочешь прийти сюда сам. 
Они подошли к столику, окруженному плотным кольцом собеседников старшего возраста. Многие из них спокойно сидели и слушали, покуривая трубку или сигарету или же попивая кофе или пиво. Царила атмосфера расслабленности. Как раз в этот момент один из них решительно выдвинулся вперед. Это был худой и ершистый Старший исполнитель. 
- Я спрашиваю, почему? - сказал он. - Почему, почему и почему? И никто не может ответить. На низких уровнях религиозной веры мы доходим до смешного. Нам объясняют, что есть высшее существо или существа, которые создают весь мир и человека, а затем проводят время в наблюдении за ним, как обычно требуя поклонения. Если человек "хороший", после смерти он вознаграждается навеки вечные; если же он "плохой", он карается навеки вечные. Явно детская концепция, возникшая первоначально в примитивных умах. Более того, что такое "хорошо" и что такое "плохо" обычно произвольным образом определяется духовенством. 
Он перевел дыхание и продолжил: 
- И очень часто их решения относительно того, что грешно, а что праведно, диктуются их собственными материальными выгодами. 
Один из слушателей что-то пробормотал в этот момент, но было неясно, соглашался он с выступающим или нет. 
Выступающий обратился к нему: 
- Большой редкостью в истории являются случаи, когда духовенство не держало в своих руках общественного богатства. Есть исключения, но лишь исключения. Религиозное движение может возникнуть среди мечтателей и идеалистов, живущих добровольно в бедности. Иисус и его ближайшие ученики тому пример. Но примерно через столетие, когда новая религия завоевывает множество последователей, появляется новое поколение религиозных лидеров, живущих за счет страны. 
Другой из слушателей заметил: 
- Мне кажется, вы отклонились от своей первоначальной темы. 
- Отнюдь. Мой вопрос, который я задаю всем религиям - почему? На таком низком уровне персонифицированных богов ситуация наиболее очевидна. Бог создает человека, навязывает ему почти невыполнимые правила, особенно в такой сфере, как, скажем, секс, а затем карает или вознаграждает по делам его. Но почему? Почему всесильного Бога это должно волновать? Вопрос остается в силе на любом уровне религиозной мысли. Если существует высшее, управляющее миром существо, что движет им? С какой целью он создал такое глупое и жалкое творение, как человек? 
Один из слушателей постарше вынул изо рта трубку и мягко сказал: 
- Тот факт, что мы не можем ответить на ваш вопрос, не означает, что ответа нет. Возможно, для Божества ответ очевиден. А возможно, по какой-то причине он не хочет, чтобы мы знали, почему он создал нас. И наконец, возможно, мы обречены никогда и не узнать этого. 
Рекс Моррис отвел Паулу Клейн на несколько ярдов в сторону от стола. У него были пересохшие губы. 
- Послушай, - прошептал он, - если бы Темплю стало известно об этом разговоре, эти мужчины были бы арестованы и, наверное, потеряли бы статус. Их могут изгнать из Техната или даже... 
- Посадить в тюрьму или применить к ним силу, - Паула закончила фразу за него. 
- Да, именно это я имел в виду, - сказал он озабоченно. 
Она улыбнулась. 
- Боюсь, что примеру, который подал твой отец, последовала наиболее интеллектуальная часть нашего общества. Это отнюдь не единственная разговорня в Великом Вашингтоне. А в каждом городе есть свои разговорни. 
- Но какой в этом смысл? Рано или поздно Темплю удастся сломить этих мужчин. Нельзя говорить таких вещей, какие они говорят. 
- Дело не только в Темпле. Какими, например, спорными вопросами интересуешься ты? 
- Я? Ну... 
- Пойдем вон туда. Я знаю того парня, который сидит в углу за столиком; думаю, что он развеселит тебя. 
Рекс Моррис поднял к небу глаза, как бы в знак протеста, но последовал за ней. 
- Материнство, - произнес, усмехаясь, грузный и бледный Младший исполнитель. - Что такого есть в каждой матери, что автоматически превращает ее в объект почитания и обожания? Возьмите какую-нибудь неряшливую, недовоспитанную и недообразованную, неискреннюю и несимпатичную девчонку восемнадцати лет и позвольте ей забыть принимать свои пилюли - и девять месяцев спустя - о, чудо из чудес - она превращается в настоящую святыню, которой поклоняются. Она ведь мать! Скажите что-нибудь против материнства, и толпа будет жаждать вашей крови. Это не значит, что я защищаю отцов. По моему мнению, ни один человек из ста не способен принимать участие в воспитании молодого поколения. В голове у них путаница, способностей никаких, словом, продукт им же подобных родителей. 
Он выразил всем своим видом отвращение и погрузился на время в молчание.