Убийство по расписанию

– Да, все верно, – подтвердила Вульниченко. – И я никого не видела. Вы уверены, что не хотите шоколадку, Лев Иванович?
Разломленная на несколько мелких частей плитка лежала на оберточной фольге между полковником и Ниной Алексеевной.
– Абсолютно уверен. А скажите, этот конверт... Его мог принести кто-нибудь с улицы?
Вульниченко так энергично замотала головой, что перхоть посыпалась с ее волос на плечи.
– Никак невозможно, – сказала она. – Дверь была заперта. Это я точно знаю, потому как открыть ее могу только я, и то с внутренней стороны. Даже если приезжает машина «Скорой помощи», дверь им открываю я. А потом снова закрываю.
По выражению лица собеседницы Гуров понял, что спрашивать ее, не могло ли быть так, что она забыла закрыть дверь после очередного отбытия «Скорой», бесполезно. Он и так мог предугадать, какой на это последует ответ. Однако на всякий случай поинтересовался:
– А в котором часу приезжала «Скорая помощь» в последний раз?
– В половине одиннадцатого. – Вульниченко не почувствовала подвоха.
– А во сколько в последний раз дверь вообще открывалась?
– В это самое время и открывалась. После половины одиннадцатого в приемном никого не было.
Гуров нервно побарабанил пальцами по столу. По всему выходило, что конверт принесли изнутри больницы. Если, конечно, ни у кого не могло быть дубликата ключей от двери в приемное отделение. Но спрашивать об этом у Вульниченко было бессмысленно. С другой стороны, полковник прекрасно отдавал себе отчет в том, что в здание больницы можно было попасть и через какую-то другую дверь, а потом, пройдя где-нибудь по этажам, спуститься сюда. Но все эти вопросы опять же были не к местному вахтеру.
– А сколько времени вы отсутствовали? Приблизительно?
– Да минуты две. Не больше.
– Ясно. Спасибо за информацию, Нина Алексеевна. – Гуров поднялся. – А как мне попасть в родильное отделение?
– Сейчас свернете налево, пройдете до конца коридора и по лестнице на второй этаж. Весь этаж и есть родильное отделение. Все-таки возьмите кусочек шоколадки, Лев Иванович. Совсем малюсенький. Это самый лучший шоколад...
Гуров покачал головой и, машинально бросив взгляд на наручные часы, быстро зашагал в указанном Вульниченко направлении. В какую-то секунду ему невольно вспомнился сам стиль письма, полученного Завладской, в виде вырезанных из газеты отдельных букв, и полковник остановился. Обернувшись на оставленную им Нину Алексеевну, он спросил:
– А в котором часу вывозят из больницы мусор?
Она немного растерялась от столь неожиданной смены темы, но потом ответила:
– Так увезли уже. Его часов в восемь машина забирает.
Гуров опять двинулся в конец коридора. Он спросил об этом скорее для успокоения совести, нежели с какой-то определенной целью. Найти в такой большой больнице газету с вырезанными буквами, даже если она тут и была, представлялось занятием не менее сложным, чем отыскать иголку в стоге сена.
Оказавшись на нужном этаже, полковник первым делом направился в сестринскую. В небольшой уютной комнатке он застал двух молоденьких девушек, вероятно, вчерашних студенток, о чем-то оживленно щебетавших друг с другом и пускавших под потолок густые струи сизого дыма. И та, и другая держали сигареты пальчиками очень изящно. На открывшего дверь Гурова они не обратили ни малейшего внимания.
– Прошу прощения, девушки, – окликнул их полковник, и они обе синхронно обернулись. – Где я могу найти старшую акушерку Татьяну Аникееву? Она еще не сменилась?
Ему ответила та, что была повыше ростом. Из-под белого чепчика элегантно выбивалась каштановая прядь волос. Глаза большие и выразительные.
– Нет, она еще не сменилась. Но найти вы ее сейчас не сможете. Аникеева в операционной. Должна освободиться минут через пятнадцать-двадцать. Так что придется подождать.
– Ничего страшного. Пятнадцать минут – не вечность. – Гуров просунул руку за отворот пальто и вынул из внутреннего кармана свое удостоверение. Продемонстрировал его девушкам в раскрытом виде. – Полковник Гуров. Уголовный розыск. Мне бы хотелось получить ключ от кабинета заведующей. Юлия Владимировна в курсе.
Девушки слегка заколебались. Большеглазая, переложив сигарету в левую руку, шагнула вперед и требовательно потянулась к гуровскому удостоверению. Полковник позволил ей внимательнейшим образом изучить документ. Он и сам не знал, с какой целью решил осмотреть кабинет Завладской и что рассчитывал там найти. Но, на его взгляд, это было лучше, чем бездействие. Авось что-то и подтолкнет его к разгадке с таинственным письмом. Из головы упорно не шел вопрос о том, зачем преступнику понадобилось предупреждать жертву о точном времени исполнения смертельного приговора. Что это? Обычное дешевое пижонство дилетанта, или убийца надеялся на то, что его вычислят раньше семи часов вечера и остановят? Такое тоже нередко случалось, и Гуров сталкивался с аналогичными ситуациями на практике. Если письмо с угрозой вообще не шутка. Никакой уверенности в обратном у полковника до сих пор так и не было.
Медсестра с большими глазами вернула Гурову его удостоверение и удовлетворенно кивнула. Причем не столько для него или самой себя, сколько для своей подруги. Та все еще смотрела на визитера с неприкрытым недоверием.
– Хорошо.
Большеглазая прошла к небольшому навесному шкафчику, открыла его и, порывшись внутри не больше минуты, выудила серый блестящий ключ. Вложила его в ладонь Гурова.
– И еще, – полковник благодарно улыбнулся. – Как только Аникеева освободится, будьте так добры, передайте ей, что я буду ждать ее в кабинете Юлии Владимировны. Пусть придет туда.
– Передам, – ответила большеглазая.
Гуров оставил их и пошел по коридору, попутно рассматривая таблички на дверях. Кабинет заведующей оказался предпоследним по правому ряду. Полковник вставил ключ в замочную скважину и дважды провернул его. Замок щелкнул, и дверь отворилась внутрь. Гуров вошел. Кабинет Завладской мало чем отличался от других подобных кабинетов. Рабочий стол у окна, полки с картотекой, шкаф, диванчик, несколько стульев. Из общего фона выбивался, пожалуй, только миниатюрный фонтанчик с левой стороны от дивана, работающий в бесперебойном режиме. Его мерное тихое журчание успокаивало. Гурову уже доводилось встречаться с такими новомодными штучками. Он прошел к столу и сел за него. По очереди выдвинул один за другим письменные ящики и окинул взглядом их содержимое. Ничего интересного или особо интригующего. На поверхности стола тоже наблюдалась вполне стандартная картина. Ежедневник, папка с документами, органайзер с канцелярскими принадлежностями, телефонный аппарат. Гуров перелистнул ежедневник на несколько страниц назад. Дежурство, роды, «позвонить К.», «купить бра. Сиян. Инж.» Кто это К.? Подруга? Любовник?.. Сиян. Инж. – это, вероятно, название какого-то магазина. Одна из записей привлекла особое внимание Гурова. «Харьков таймс» от шестнадцатого января». Полковник задумчиво помассировал подбородок. С чего вдруг Завладской интересоваться харьковской прессой? Даже если это какая-то определенная статья, вышедшая в печать шестнадцатого января. И что вообще за идиотское название «Харьков таймс»? Сплошное подражание Америке...
Гуров вынул блокнот и перенес в него заинтересовавшую его запись из ежедневника Завладской. В этот момент на столе зазвонил телефон. Полковник машинально потянулся к трубке, но в последний момент передумал. Телефон продолжал звонить. Его непрекращающиеся настойчивые трели свидетельствовали о том, что звонивший был уверен в наличии заведующей на своем рабочем месте. А что, если это звонила сама Завладская, которой медсестры доложили, что представитель уголовного розыска забрал ключ от ее личного кабинета. Гуров снял трубку.
– Да?
– Кто это? – Взволнованный и в то же время немного рассеянный мужской голос звучал низко и хрипло. – Куда я попал?
– Кабинет Юлии Завладской. А кто вы такой?
Звонивший безо всяких объяснений бросил трубку.