Тихий остров (сборник)
– Считаю необходимым проект постановления переработать полностью. Положения, содержащие хотя бы частичное оправдание насильников, педофилов и работорговцев, независимо от их ориентации, из текста убрать. Тезис о возможности отделаться штрафом – вычеркнуть как аморальный. Насильник и работорговец, безусловно, должны компенсировать моральный ущерб, нанесенный ими потерпевшим, но это никак не освобождает их от тюремной отсидки.
– Господин Крячко! – Со своего места нервически сорвалась представительница Норвегии госпожа Лильсен. – Дважды за одно и то же не наказывают!
Крячко с сожалением покачал головой и иронично обронил:
– Мне думается, что, глядя на торжество толерантной либерастии, оккупировавшей вашу страну, викинги, ваши предки, наверняка переворачиваются в гробах. – Стас спокойно опустился на свое место и с интересом оглядел крайне озадаченную аудиторию.
Председательствующий повертелся на своем стуле, почесал за ухом и растерянно поинтересовался:
– Кто еще желает выступить? Хотя я не уверен в том, что таковые найдутся. Ведь господин Крячко пригрозил нам, заявил, что всякий человек, позитивно высказавшийся о представителях ЛГБТ-сообщества, в России может быть репрессирован.
Но в этот момент со своего места поднялась блондинистая дама лет сорока с приятными, выразительными чертами лица. Она заговорила по-немецки. Стас, снявший было наушник, через который передавался синхронный перевод, поспешил вернуть его на место.
– Кристина Шнайдер, – представилась участница дискуссии и одобрительно взглянула в сторону Стаса. – Я не скажу, что во всем согласна с господином Крячко, но полностью поддерживаю его тезис о недопустимости уравнивания сексуального насилия, тем более над детьми, с кражей кошелька или угоном автомобиля.
Женщина рассказала о своей племяннице. Девочке было двенадцать лет, когда она стала жертвой насилия двоих мигрантов из североафриканского региона. Ей сейчас восемнадцать, но ее психика так и не восстановилась. Она до сих пор живет на антидепрессантах. Из-за травм, полученных тогда, она не сможет родить. Федеральный суд учел фальшивое раскаяние насильников и такой фактор, как психические травмы, якобы полученные ими в прошлом в результате гомосексуального насилия. Негодяи получили смехотворный срок.
– Сегодня они уже на свободе, – с горечью отметила Кристина Шнайдер. – Уверена, что еще не один ребенок может стать их жертвой. Поэтому я выступаю за предложение господина Крячко, в том числе и в плане ужесточения наказания за продажу людей в секс-рабство и на трансплантаты. Я считаю вопиющим тот факт, что косовские работорговцы, виновные в смерти сотен сербов, похищенных и убитых для продажи их органов, остались безнаказанными. Подобное всепрощение недопустимо!
Участники мероприятия словно отошли от какой-то одури, как-то сразу задвигались, заговорили. Итальянец Фабиоли, француз Леббер, испанец Максо высказали несогласие с исходным проектом решения.
Австриец Болль, парень спортивного вида в интеллигентных очках, в своих суждениях пошел дальше всех.
Он полностью поддержал Станислава и добавил от себя:
– Господа! Мы ведь с вами все прекрасно сознаем, что культивация гомосексуализма и фактическое поощрение педофилии – это путь к пропасти, куда может рухнуть наша европейская цивилизация, если этот гибельный процесс не остановить. Наверняка, вернувшись домой, я буду ошельмован как нетолерантный гомофоб, но все равно выскажу свое мнение. Русские сделали абсолютно правильно, поставив законодательный барьер на пути нравственного распада, ведущего к депопуляции народа. Я не знаю, кому это выгодно, но чувствую, что за всеми этими псевдолиберальными тенденциями попустительства извращенцам и работорговцам копошатся какие-то мрачные, потусторонние тени.
– Если вам так нравится Россия, то просите здесь вид на жительство! – язвительно откликнулась норвежка, госпожа Лильсен. – Тогда вам тут самое место!
– Спасибо за интересную мысль. Я об этом подумаю! – с достоинством парировал Болль. – Кстати, как явствует из СМИ, в последнее время в Россию усилился поток западных мигрантов, которых лишили права исповедовать подлинное христианство и растить детей не гомосексуалистами. Делайте выводы, господа!
Ответом ему стало маловразумительное брюзжание председательствующего и аплодисменты большинства присутствующих.
Глава 2
Гуров вошел в свой кабинет, зажмурился и потряс головой – в висках ощутимо поламывало. Прямо от двери он направился к своему столу, чтобы разобрать груду хаотически сваленных бумаг, которую сам называл вороньим гнездом. Вчера, вернувшись с семинара, Лев Иванович чувствовал себя усталым и разбитым. После бурных словесных баталий ему было не до разбора макулатуры, накопившейся за последние дни.
Он неспешно перебирал бумаги, сортировал их по степени значимости. Важные – вправо, так себе – в середину, пустопорожнюю макулатуру – влево.
«Так, что это у нас? – мысленно спрашивал полковник, пробегая взглядом заголовок принтерной распечатки. – Справка о поставках импортного пойла в Московский регион. Поздно уже – дело давным-давно и раскрыто, и закрыто. Влево! Это что? Анализ подростковой преступности за последние месяцы! Это – вправо! Похоже, работа Жаворонкова. Молодец – вот кого не надо подгонять. Что тут у нас? Поправки в КОАП? Ладно, как-нибудь посмотрим. В середочку!»
За его спиной скрипнула дверь, и на пороге появился Станислав Крячко, сияющий, как и всегда.
– С добрым утром! – жизнерадостно заявил он.
– И тебе того же, – сдержанно ответил Гуров.
Стас окинул его несколько недоуменным взглядом и настороженно поинтересовался:
– Что такой скучный? Заболел, что ли?
– Не я. Мария прихворнула, весь вечер температурила. Спать лег только в первом часу. У самого после вчерашнего голова трещит. Столько пришлось разбирать этой зауми – рехнуться можно! Как ловко был придуман проект постановления! Под видом борьбы с коррупцией – задушить конкурентов. Не прокатило!..
– Молодец! А у нас вообще было что-то революционное! – Крячко торжествующе рассмеялся. – Провели жесткую антипедофильскую резолюцию. Да и по поводу работорговцев формулировка получилась предельно суровая. Бедный голландец аж позеленел, когда за нее проголосовало подавляющее большинство. Эх, что было!..
Лев Иванович усмехнулся, окинул его каким-то непонятным взглядом.
– Представляю, – согласился он. – Стас, не подумай, что хочу тебя поддеть, но, если это не секрет, с кем и куда это ты поехал после семинара? Я случайно глянул – в твой «Мерседес» кто-то сел, а ты сразу же по газам.
Наморщив нос и досадливо почесав затылок, Крячко неохотно сообщил:
– Да коллегу подвез. До гостиницы. Это немка, очень интересная собеседница. Зовут ее Кристина Шнайдер. Вот и все.
Гуров совершенно невозмутимо кивнул в ответ и продолжил разборку бумаг.
Стас сел за свой стол, включил ноутбук и неожиданно нарушил молчание, повисшее было в кабинете:
– Слышь, Лев, а что ж ты не прикалываешься насчет моей попутчицы? Ты же в подобных случаях обязательно выдаешь что-нибудь такое, с тонкими намеками!
Гуров с некоторым недоумением покосился на него, флегматично пожал плечами и заявил:
– Ну а чего прикалываться? Ты же в гостиницу даже не заходил небось? Высадил и попрощался.
– Не совсем. Она пригласила меня к себе в номер на чашечку кофе, – осторожно подбирая слова, уточнил Станислав.
– Ну, кофе – это же не вино, – продолжая перебирать бумаги, все так же флегматично констатировал Гуров.
– Ну, если честно, то по пути бутылочку я взял. Кристина сказала, что ей больше нравятся красные вина. Вот я и завернул в один знакомый погребок. Там такие краснодарские вина – Италия и Испания отдыхают. Заодно взял фруктов, пирожных.
– Ну и нормально, – с постным монастырским видом согласился Лев Иванович, хотя при этом в его глазах мелькнули какие-то непонятные искорки. – Посидели, обменялись опытом.