Оборотни в погонах

Но снайпер выстрелил еще раз, прицелившись уже в другую ногу. Пуля, пробив бедро Ивану, свалила его, и он, поняв, что уйти уже не удастся, лежа на боку, вскинул автомат и приготовился отстреливаться.
Вдруг пуля, выпущенная неизвестно кем, пробила ему спину.
От неожиданности Иван выронил оружие, но все же удержался на локте, видя, как к нему подбегают омоновцы, держа на прицеле.
В следующий момент еще две пули, одна за другой, попали ему в спину, и он, содрогнувшись всем телом, со стоном повалился на живот.
– Не стрелять! Я же приказал не стрелять! – орал на омоновцев бегущий к Ивану Гуров.
Первым лежащего киллера достиг высокий омоновец, который прежде всего отшвырнул в сторону валяющийся рядом с ним автомат, затем он с размаху врезал носком ботинка под ребра Ивану.
– Падла! Урод! – выругался спецназовец.
Лица его Гуров не видел, оно было скрыто маской, но и без этого было ясно, что боец в бешенстве и еле удерживает себя от того, чтобы и дальше лупить ногами даже покойного.
– Оставь его, – устало сказал Гуров, присаживаясь и на всякий случай проверяя пульс.
Киллер был мертв, а это означало, что концы оборваны и все жертвы напрасны. Гуров почувствовал обиду и горечь от своего бессилия что-либо изменить.
– Ну я же приказывал живым брать, – едва сдерживаясь, но все же спокойно произнес он.
– Да не стрелял я в него, козла! – огрызнулся омоновец. – Мы бы его давно положили если бы не приказ брать живым.
– Значит, он сам пустил себе пули в спину? – саркастически заметил Гуров.
– Не знаю, я не стрелял, можете проверить, – упрямо продолжал твердить боец группы захвата.
– Да ладно, толку от этих проверок никакого, – отмахнулся Гуров и направился обратно к дому, по пути вызванивая следственную бригаду и медиков.
Во дворе дома в автобусе находились трое раненых. Двое омоновцев лежали. Одному прострелили ногу, другому досталось больше. У него было касательное ранение шеи и прострелено плечо. Майор сидел, откинувшись на спинку сиденья, уже без бронежилета, и едва дышал.
– Какие потери, майор? – спросил Гуров.
– Сам не видишь, что ли, – выдохнул майор и снова осторожно вздохнул. – Ребята ранены серьезно, у меня попроще. Броник спас. Видимо, отделался переломами ребер и ушибами. Ерунда, не привыкать. Не первый раз меня броня спасает от пули.
– Слава богу, никто из случайных прохожих не пострадал.
– Мои ребята работу знают и приказы выполняют, все парни обстрелянные и проверенные, – снова на выдохе произнес Купцов.
– Хорошие ребята, только не взяли они живьем никого, – Гуров устало присел рядом с майором. – Обоих пристрелили, как бешеных собак.
Майор с трудом повернул к Гурову шею и, с недоверием взглянув на него, переспросил:
– Что, и второго убили?
Гуров молча кивнул в подтверждение сказанного.
– Ну, первого они сгоряча погасили, когда увидали, что он в меня из двух стволов попал. А второго не должны были, я же приказывал. Как, мать вашу, это произошло?!
Майор начал было подниматься, но Гуров без труда усадил его обратно.
– Не суетись, майор. Они не виноваты, обстоятельства были сложные, вести в городе стрельбу твои бойцы могли только ограниченно, но и упустить его нам было нельзя, – объяснил Гуров. – Спишем все на чрезвычайку, и не сильно покривим душой.
Оба замолчали, осмысливая предстоящие невеселые разговоры с начальством о причинах столь неудачного завершения операции по обезвреживанию группы киллеров.
– Да, хорошо поработали. Попали на ровном месте, да мордой об асфальт. Один киллер сбежал, двое убиты, несколько бойцов ранены. Допущение стрельбы в центре города, возможны иски со стороны граждан по порче имущества и так далее. Короче, надо готовиться к получению дынь, – заключил Гуров.
Купцов неожиданно громко и резко чихнул.
– Ой, не могу. Как будто все обожгло внутри, ни чихнуть, ни дернуться нельзя без боли.
– А ты не чихай и не дергайся, – начал было говорить Гуров, но вдруг осекся.
– Ты чего это, полковник? – Купцов опять с трудом повернулся к Гурову.
– Он же дергался, когда сидел, – произнес Гуров задумчивым тоном. – Он сидел лицом к нам и дергался. В него стреляли в этот момент, – сделал вывод Гуров. – Ему стреляли в спину, и стрелял свой же. Я в этом убежден.
Гуров вскочил и побежал к лежащему в сквере убитому киллеру. Там стояли трое омоновцев, дожидаясь приезда экпертов-криминалистов. Один из них, видя пробегающего Гурова, рванулся следом за ним.
Через несколько секунд они уже стояли во дворе дома напротив, и Гуров заметил, что дверь первого подъезда открыта. Они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж, где и обнаружили открытое окно, из которого хорошо был виден сквер.
– Хорошая точка для ведения огня, – прокомментировал омоновец, стоящий позади Гурова. – Отсюда он его и прикончил в спину.
– Пистолет был с глушителем, поэтому мы ничего не слышали, а гильзы он забрал с собой, – закончил рассуждения Гуров.
Они вернулись во двор, и сыщик заметил на детской площадке молодую женщину, гуляющую с коляской. Подойдя к ней, он спросил:
– Скажите, вы не видели в последние полчаса во дворе незнакомого мужчину, входящего вон в тот подъезд? Возможно, он был на белой машине.
Мамаша, судя по пунцовому румянцу на ее круглом лице, никак не менее часа прогуливалась с ребенком. Шмыгнув носом, она вытерла его платком и, развернувшись всем корпусом, показала рукой на площадку у одного из подъездов.
– Вон там действительно стояла машина, и с ней возился какой-то мужчина. Она, видимо, у него сломалась, и он сначала лазил в багажник, затем в мотор, а потом пошел в тот самый подъезд, на который вы показали. На вид лет тридцать, может, больше. Невысокий, но можно назвать и симпатичным.
– Как давно это было, можете вспомнить точнее? – спросил снова Гуров.
– Ну вот как только на улице начали петарды рваться, он и пошел, – катая коляску, произнесла женщина. От скуки она была рада поговорить с кем угодно и о чем угодно. – А потом он вышел, сел в машину и уехал. Как раз этот грохот и закончился. Я еще сама хотела выйти посмотреть, что там за фейерверк такой устроили.