Избранные произведения. Том 1

  
Ван
 
 
 
Душа, огромная, как море,
 
Дыша, как ветер над вулканом,
 
Вдыхает огненное горе
 
Над разоренным раем, Ваном.
 
 
 
Какое жертвенное счастье,
 
Какое сладкое мученье
 
В народной гибели участье,
 
С тенями скорбными общенье!
 
 
 
Еще я мог пробыть с живыми
 
При свете солнца, в полдень знойный.
 
Но над садами горевыми
 
Поднялся лик луны спокойный.
 
 
 
Непобедимое сиянье,
 
И неподвижные руины.
 
Развалин жуткое зиянье,
 
И свист немолчный соловьиный.
 
 
 
Луна лавины света рушит.
 
В садах от лепестков дремотных
 
Исходит ладан, душу душит.
 
Среди цветов — толпа бесплотных.
 
 
 
Они проходят вереницей,
 
И каждый в дом былой заходит,
 
Как узник, связанный с темницей,
 
Меж стен обуглившихся бродит.
 
 
 
Их, лучезарных, много-много,
 
Что звезд ночных под небесами.
 
Иной присядет у порога,
 
Иной прильнет к нему устами.
 
 
 
Рыданья сердца заглушая,
 
Хожу я с ними, между ними.
 
Душа, как звездный свод большая,
 
Поет народа скорби имя.
 
 
Май — июнь 1916, Ван
 
  
Путница
 
 
 
Я дал ей меду и над медом
 
Шепнул, чтоб слаще жизнь была,
 
Чтоб над растерзанным народом
 
Померкнуло созвездье зла.
 
 
 
Она рукой темно-янтарной
 
Коснулася моей руки,
 
Блеснув зарницей благодарной
 
Из глаз, исполненных тоски,
 
 
 
И тихо села на пороге,
 
Блаженством сна озарена.
 
А в голубой пыли дороги
 
Всё шли такие ж, как она.
 
 
Май — июнь 1916, Ван
 
  
Сад
 
 
 
Сад весенний, сад цветущий,
 
Страшно мне
 
Под твои спускаться кущи
 
В тишине.
 
 
 
Здесь любили, целовались, —
 
Их уж нет.
 
Вот деревья вновь убрались
 
В белый цвет.
 
 
 
Что мне делать? Не могу я,
 
Нету сил
 
Всех вернуть сюда, ликуя,
 
Кто здесь жил.
 
 
 
Из колодца векового
 
Не достать
 
У родного павших крова
 
Дочь и мать.
 
 
 
Не придут со дна ущелья
 
Сын с отцом.
 
Жутко вешнее веселье —
 
Смерть кругом.
 
 
 
Я не знал вас, дети муки,
 
Но люблю.
 
И хожу, ломая руки,
 
И пою.
 
 
 
Но из пламени той песни,
 
Из костра,
 
Вдруг шепчу, молю: «Воскресни,
 
Брат, сестра!»
 
 
 
Ветвь беру я снеговую
 
С высоты
 
И в слезах цветы целую.
 
Их цветы.
 
 
Май — июнь 1916, Ван
 
  
Руки девы
 
 
 
Она упала у двери дома —
 
Руками к саду, где тишь и дрема.
 
 
 
Над нею курды друг друга били.
 
Над ней глумились. Ее убили.
 
 
 
Погибнул город в пожаре алом.
 
Укрылся пеплом. Уснул устало.
 
 
 
Но жизнь земная непобедима.
 
Весна напала на смерть незримо,
 
 
 
Ее убила цветами рая,
 
Лучами солнца в цветах играя.
 
 
 
В саду жемчужном иду во мраке
 
И чую жизни угасшей знаки,
 
 
 
И вижу руки давно убитой,
 
В саду зарытой, давно забытой.
 
 
 
Сияют руки в цветенье белом,
 
Меня на помощь зовут несмело.
 
 
 
Я к ним бросаюсь, их зову внемлю
 
Они, сияя, уходят в землю.
 
 
 
К земле склоняюсь — трава ночная
 
Молчит сурово, росу роняя.
 
 
Май — июнь 1916, Ван
 
  
Цветенье смерти
 
 
 
Вишенье, яблонье, алое, белое,
 
Скорбно стоит, как во сне онемелое.
 
 
 
В этом весеннем, цветущем саду
 
Жарко сказала невеста: «Приду!»
 
 
 
Полувенцами цветенье склоняется,
 
Тихо качается, не улыбается.
 
 
 
В этом саду подарила она
 
Свой поцелуй, молодая жена.
 
 
 
Запахом нежным, душистым дыханьем
 
Сад затомил и замучил молчаньем.
 
 
 
Здесь она с томной улыбкою шла,
 
Древнее семя стыдливо несла.
 
 
 
В цветики белые, в домики нежные
 
Пчелы за медом влетают прилежные.
 
 
 
Помните, ветки, счастливую мать?
 
Здесь она сына любила качать.
 
 
 
Где они, сад мой цветущий, сияющий,
 
Где они, рай, в жемчугах замирающий?
 
 
 
Где же хозяин заботливый твой,
 
Мать молодая, ребенок живой?
 
 
 
Мать, и отец, и ребенок с глазенками,
 
Словно две вишни, с ладонями звонкими?
 
 
 
Все лепестки тише смерти молчат.
 
Сад мой жемчужный, печальный мой сад!
 
 
Май — июнь 1916