Избранные произведения. Том 1

Часть 67 из 108 Информация о книге
  4. «Как ранняя весна, тревожит тишину…»
   Как ранняя весна, тревожит тишину
 Забывшейся моей глуши
 Ночная зыбь твоей души
 И острый лик на белом полотне,
 Ресницы, смятые во сне.
 
  Я чую, бодрствуя, как раннюю весну,
 Волну в морской твоей глуби,
 И сердце в ночь: «Не погуби
 Красу земную, дикий взлет» —
 Молитву робкую поет.
 
  Сойдут снега, и сбросит поле седину.
 Я уведу тебя в поля,
 Цветы взрастит тебе земля.
 И я взращу тебе цветы
 Тобой взволнованной мечты.
 
  И талый снег, стекая реками, волну
 Подымет в море по весне,
 Поющем песнь: «Вернись ко мне».
 Ответ и память о тебе
 Покинутой тобой судьбе.
 
 
  5. «Заря в печальные звонит колокола…»
   Заря в печальные звонит колокола.
 Ты, тихая, на грудь мне прилегла.
 
  Ласкаю волосы. О, молодость моя!
 А под окном призывный гул ручья.
 
  Я проходил сегодня далью голубой
 С тобой в огне моем, с тобой.
 
  Я за деревьями, сияющий, стоял,
 И роковой во мне вздымался вал.
 
  Быть яростным, как солнечный огонь,
 И жизнь умчать, не убоясь погонь.
 
  И жизнь вознесть, как солнечную дань…
 Ты, близкая, очей росою не тумань.
 
  Я руку маленькую сжал твою,
 Как рукоять меча, — и верю острию!
 
  Пусть верно просечет оно сквозь тьму
 Дорогу к солнцу, моему и твоему!
 
 
  6. «За березами заря уходит в терема…»
   За березами заря уходит в терема.
 Под заборами прошла, сера, хрома —
 Кто прошла — ты сразу поняла:
 Ведьма сумерек прошла,
 Три цветка завядших пронесла:
 Цветик правды, цветик счастья и красы,
 И земля прижалась к нам в слезах росы.
 Вострым плечиком прижалась ты ко мне,
 В страшном мире мы с тобой наедине.
 
 
  7. «Вечер тихий, вечер кроткий…»
   Вечер тихий, вечер кроткий
 Льнет к зыбучей нашей лодке.
 В чьей мы зыбке? А крючок —
 Белый, острый месяцок.
 
  Не печалься: плачут росы.
 Опустила в воду косы.
 Рядом светлый след поплыл.
 Кто с тобою кротким был?
 
  Жизнь тебя стегала плеткой,
 Смерть тебя петлей брала.
 Чьей же ты души ждала
 И ласкающей и кроткой?
 
  Ты еще не знаешь? Знают
 Эти милые уста,
 Чья улыбка так чиста,
 Но молву любви скрывают.
 
  Пусть скрывают: речка реет,
 Месяцовый серп светлеет.
 И немая их молва
 Лучше молвит, чем слова.
 
 1909–1912, Симеиз — Васильсурск
 
  В СЕРДЦЕ РЕБЕНКА
   ВСПЛЕСКИ ХАОСА НОЧНОГО
   1. «Всплески хаоса ночного…»
   Всплески хаоса ночного
 Над пустынным камнем.
 И замученное слово
 В чарованье давнем.
 
  Вот сказать — и ужас минет,
 Но уста сомкнуты,
 И ничто не отодвинет
 Роковой минуты.
 
  Тело девичье на муку
 Очередь выносит.
 И палач слепую руку,
 Торопясь, заносит.
 
  Вкруг шаги стучат людские
 На камнях пустынных.
 И сверкают — о, какие! —
 Слезы глаз невинных.
 
 
  2. «Опять бежал, смятенный…»
   Опять бежал, смятенный,
 Дорогой, как стрела.
 Плыл город многостенный,
 Заря закаты жгла.
 
  Навстречу плыли лица —
 О, лица ли? Лишь раз
 Блеснула мне зарница
 Из темных-темных глаз.
 
  И женщины навстречу —
 О, женщины ли? — шли.
 Мне все казалось: встречу
 Средь них и смерть земли.
 
  На масках правда муки
 И жалкий, смятый смех —
 И связанные руки
 У всех, у всех, у всех!
 
 
  3. «Звенит трамвай, огни лучатся…»
   Звенит трамвай, огни лучатся.
 Ты приколола алый ток.
 Потемки синие ложатся
 На твой затоптанный порог.
 
  Горит на лестнице крутéнькой
 В коптелке сонной керосин.
 Бежит ступенька за ступенькой,
 И книзу путь один, один.
 
  На дне двора ты тихо стала,
 И тихо очи подняла,
 И в небо глянула устало.
 Молитву, может быть, прочла.
 
  О детстве дальнем, беззаботном,
 О первой девичьей любви.
 И скрылась в зеве подворотном,
 Там, в желтой уличной крови.
 
 
  4. «Дала зарок веселой быть…»
   Дала зарок веселой быть.
 Уж слезы выплаканы были,
 И в пряжу тьмы седую нить
 Старухи белые всучили.
 
  Уж за окном сплетался день,
 А за стеной давно молчали.
 И в зеркале густую тень
 Просветы робкие пронзали.
 
  Ты телом белым в темноте
 Светилась нежно и надменно.
 А я все корчился в мечте
 О целомудренной вселенной.
 
 <1912>
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница