Морские были
- Значит, открытие? - словно еще не веря себе, проговорил Шишмарев. И несколько голосов ответили ему дружно:
- Открытие, Глеб Семенович!.. Еще одно!..
Смущенный и радостный, позади офицеров стоял навытяжку матрос Потапов. Шишмарев протянул ему руку:
- Поздравляю с открытием, Потапов! Премия вас ждет.
...Впереди все более отчетливо обрисовывалась группа низменных коралловых островов, густо покрытых тропическим лесом. Вскоре оказалось возможным сосчитать острова: их было одиннадцать, и все они соединялись длинным коралловым рифом. Кокосовые пальмы и хлебные деревья бросали на золотой песок манящую тень.
Внезапно из-за невысокого мыса стремительно вышли четыре лодки. Под треугольными, скроенными из рогож парусами, узкие и длинные, они, казалось, летели, едва касаясь волн.
Метрах в двадцати от шлюпа лодки остановились. Молча, с удивлением и интересом первобытные моряки смотрели на корабль. Рослые, отлично сложенные, мускулистые, с темно-коричневой, лоснящейся от кокосового масла кожей, все они выглядели красивыми здоровяками, а яркие цветы, которыми были украшены их прически, и браслеты из раковин на руках повыше локтей придавали им праздничный вид. Одежда островитян состояла из повязок на поясах, плетенных из кокосовых волокон, да каких-то красных лент. Не было у них и оружия, только две или три небрежно обработанные пики или, вернее, палки, назначение которых вряд ли могло быть военным.
Безвестное племя на малых коралловых островах в оружии не нуждалось. Здесь еще не высаживались ни английские, ни испанские, ни португальские колонизаторы, не жгли селений и не захватывали в рабство этих вольных людей.
- Пригласите их на корабль, - сказал Шишмарев. - Подайте трап.
Лодки островитян двинулись к шлюпу, но сразу же остановились. С минуту островитяне совещались, поглядывая то на шлюп, то на берег. Им бросили веревку, однако на лодках ее не приняли. Островитяне не решались подняться на невиданный корабль к неведомым белым людям.
Они, конечно, не имели ни малейшего представления об огнестрельном оружии, которым в южных просторах океана колонизаторы опустошали в то время десятки и сотни островов. Более того, выяснилось, что эти люди не знали и железа. Когда лейтенант Игнатьев подплыл на шлюпке к островитянам и стал одаривать их всякими мелочами, - только маленькое зеркальце вызвало у них изумление и радость. На полоски толстого обручного железа, годного для поковки ножей, они смотрели равнодушно, даже с недоумением. Их удивила только тяжесть этих полосок... Полюбовавшись зеркальцем или куском пестрой материи, островитяне без сожаления уступали эти подарки друг другу. Им не было знакомо понятие собственности и чувство вражды из-за вещей. Их радость была общей, как в дружной семье. И невольно думалось морякам о том, что, может быть, уже находится в пути тот неизвестный колонизатор, который, ступив на эту землю, скажет: "Здесь все - мое... Только мое, и ничье больше. И острова, и пальмы, и рыба в океане, и птицы на ветках, и вы, дикари, мои. Слушать и повиноваться, иначе - смерть!"
Эти люди радовались каждому проявлению дружбы - улыбке Игнатьева, его протянутой руке, приветственным крикам моряков, тому, что матрос, сидевший на веслах, тихонько напевал какую-то песенку...
Особенно понравилась островитянам одежда моряков. Ощупывая материю белого кителя, любуясь золочеными пуговицами и погонами, они просили Игнатьева подарить им такую одежду.
Он закивал в ответ и показал жестами, что согласен. Туземцы уже протянули руки и удивились, что Игнатьев не снимает кителя. Они сразу же поняли: белый человек хочет получить какую-то вещь взамен. Старший из туземцев показал на берег, на стройные пальмы и пригласил следовать за ним.
Лейтенант покачал головой и указал на корабль. Немалого труда стоило ему объяснить, что одежду получит тот, кто согласится подняться на судно.
Но островитяне и на этот раз отказались от приглашения моряков. Они, видимо, считали, что, поднявшись на корабль, должны будут уехать с этими белыми людьми.
Игнатьев понял это. Он прикоснулся к плечу вожака островитян, к своей и к его груди и, улыбаясь, вручил ему русскую медаль.
Большие бронзовые эти медали были заготовлены в Петербурге для вручения старшинам и вожакам племен на впервые посещенных землях.
Вожак радостно засмеялся и, ко всеобщему ликованию своих товарищей, прицепив медаль на тонко плетеный шнурок, повесил ее на грудь.
Дружественной была их встреча с Игнатьевым и трогательно прощанье: склонившись через борт лодки, островитянин потерся носом о нос лейтенанта... Повидимому, это было самое нежное выражение дружбы.
Шлюп обогнул острова. Определив их широту и долготу, Шишмарев нанес вновь открытые земли на карту. Моряки назвали их островами "Благонамеренного".
Корабль уходил на север.
С палубы долго еще были видны четыре лодки под малыми треугольными парусами: люди кораллового архипелага провожали своих гостей.
Глядя с кормы корабля на медленно тонущие вдали острова, лейтенант Игнатьев в раздумье сказал товарищам:
- У этих людей - большое счастье... Их не знают колонизаторы. Но, может быть, скоро увидят?.. Тогда такой вот "набожный", как на "Пречистой деве", с молитвенником и кнутом, закроет их в клетки и повезет на торг, чтобы приобщить к своей "культуре"...
...Прерывисто гудели наполненные ветром паруса, и маленький человеческий мир островов, с безвестной своей судьбой, вскоре совсем утонул в океане...
На дальней морской дороге, среди бесчисленных островов Океании, экспедиции не раз встречались английские, испанские, французские корабли, такие же, как "Британия" и "Пречистая дева"... Некоторые из них скитались по океану в поисках неведомых земель, где сразу можно было бы взять и людей для продажи, и все их богатство...
Были среди них и корабли "мирных" торговцев, которые продавали на островах водку и опиум. Они получали тысячи процентов барыша: до последнего обирали островитян, а затем открывали им широкий и щедрый кредит, от которого и в столетие племенам невозможно было откупиться... Не силой оружия, так обманом флаг британской, французской или испанской короны поднимался над захваченными островами...