Ночь волчьих песен

Что ж, мир тебе, проклявший меня своей кровью, обрекший на искупление чужих грехов. Или не только чужих? 
Да, я лгал, когда говорил, что рука не поднялась на тебя. Поднялась бы рука и не дрогнула. За все. За тихие смешки, шушуканье за спиной, за черствый хлеб по утрам, за мучительные ночи над ненавистными книгами, когда даже спать хочется слабее, чем умереть... За продавленные венские стулья и вонючие потеки на серых потолках присутственных мест... За последнее прикосновение губ к осклизлому желтому лбу лежащей в гробу матери... За все. 
Я солгал тебе. Ведь умелый варнак Андрон промахнулся, и я тоже мог промахнуться, и ты бы успокоился моей кровью, но я... Дряхлая ворожея баба Марфа сказала, что от твоего укуса я могу стать тем, чем стал теперь. В расплату за антиквара (хотя что может значить смерть одного торгаша, когда дело идет о множестве невинных жизней?). В расплату за ложь (хотя лгать оборотню вряд ли значит грешить). В расплату за злобу души (хотя тот, кого я ненавижу, других чувств не достоин). Я мог бы стать тем, чем стал теперь, и пропала бы понапрасну не попавшая в тебя пуля, и случившееся было бы непоправимо. Но я не пошел на риск и сохранил право самому распорядиться своей судьбой. 
Он нагнулся (в ноздри едко пахнуло стылым железом), неловко захватил зубами ствол пистолета. Хороший пистолет, вот только тяжелый, тупая боль сводит челюсти, зубы скрипят и крошатся о холодную сталь, но шестигранный ствол схвачен надежно и крепко - не выскользнет, не провернется рукоятью вниз. Подходящая ветка нашлась почти сразу, и почти сразу удалось зацепить за нее спусковой штырек. Вот и все. Теперь осталось только рвануть, и... 
Звонкий сухой щелчок, неяркая искра... И тишина, только ветер шумит в скорченных черных ветвях. Почему, почему?! Ведь должен был быть короткий тяжелый гром выстрела, ослепительная вспышка и мрак, который навсегда! Челюсти омертвели от напряжения, непосильная тяжесть разжала их и пистолет тупо ударился о мягкую прелую землю. Как это знакомо... Он ведь уже падал так - совсем недавно, вот здесь, на этом месте. Оно пахнет так пряно и горько - пахнет порохом, ссыпавшимся с полки древнего оружейного замка, безвозвратно смешавшимся с черным лесным перегноем... Боже, боже, я не хочу, не хочу, не хочу-у-у!.. 
И тягучий негромкий вой поплыл между черных стволов - тихая хрупкая жалоба, прозрачный ручеек смертной волчьей тоски...