Незваные гости
– Мама всегда оперирует астрономическими цифрами… – Агнесса наклонилась и поцеловала Элизабет руку: – Можно нам уйти, мама, нас ждут…
– Можно, – сказала Элизабет хмуро. – Вы могли бы по крайней мере поблагодарить мадам Геллер.
Фред поднял голову, как собака, делающая стойку, и с любопытством поглядел на Ольгу.
– До свиданья, мадам, – сказал он и вдруг решился: – Простите за нескромность… Ведь Геллер – это еврейская фамилия?
– Да, если хотите.
– Как глупо! А я разговаривал с вами, как…
– Пожалуйста, не будем углублять этого вопроса. Будем считать, что я «обращенная»…
Он не посмел настаивать и, сказав еще раз: «До свиданья…» – вышел вслед за Агнессой.
Солнце последовало за ними, и сумерки пригасили блеск и яркие краски комнаты.
– Дни стали короче, – Элизабет, стоя, складывала свое вязанье. – Вот уже и потемки. Вы видели? Что мне делать?
Она подошла к Ольге и вдруг стала перед ней на колени:
– Ольга, я скажу вам невероятную, невозможную вещь… Пока вы разговаривали… безумная мысль пришла мне в голову. Они уедут, и там, наверное, случится… у нее будет от него ребенок… и вот, кто знает… В каких это произойдет условиях и чего стоит этот юноша, разве можно что-нибудь предугадать. Бывают моменты, когда мне хочется взять Фреда за шиворот… Я потеряла ребенка при родах. Если бы у меня был ребенок… Ах, Ольга, я была бы другой женщиной, я не была бы несчастной странницей… – Элизабет подняла полные слез глаза, трагический взгляд «скорбящей богоматери». – Олаф не оправился после этого горя. Он стал… странный… трепещущий… Я не хочу, чтобы такое стряслось с моей девочкой. Ольга, я хочу вам сказать одну безумную вещь: может быть, вы поехали бы с ними, чтобы она не была там совсем одна? Это ведь просто путешествие, как любое другое… Я видела, что вы ей понравились… Вы бы ей сказали, что едете туда для изучения чего-нибудь, они настолько поглощены своей страстью, что поверят всему. Для меня это невозможно, они не допустят… Я знаю, такая просьба – безумие, но я всегда верила в безумие…
Ольга молча закрыла глаза… Фрэнка не стало; работа – невыносимая скука, рвотное; Арчибальд!… Один его вид… После смерти Фрэнка осталась незаживающая рана, через которую утекала вся энергия Ольги, вся ее воля. В конце концов она согласится на предложение того миллиардера, которого Арчибальд привел к ней в контору, она согласится принять его яхту, его хорошо сохранившиеся мускулы шестидесятилетнего мужчины и его сердце, которое, видимо, бьется только для нее. Она чувствовала себя навсегда опустошенной, совершенно обессиленной. Агнесса и этот молодой буржуа… Палестина!
– Нелепость, – сказала она громко и внятно, – в вашем предложении, Элизабет, меня больше всего привлекает его совершенная нелепость. Мне кажется, что я не пойду против своей судьбы, если соглашусь.