Состязание

А мне даже есть не хотелось. 
Ровно в девять - первая неожиданность. Алгебраист Пулл закричал: 
- Миллиард. 
Все восторженно заохали; на миг воцарилась тишина; зрители затаили дыхание. И тут итальянец Винакки выкрикнул: 
- Миллиард миллиардов миллиардов. 
В зале раздались аплодисменты, но сразу же смолкли, едва президент Мауст сердито махнул рукой. Отец с видом превосходства огляделся вокруг, улыбнулся госпоже Катет и начал: 
- Миллиард миллиардов миллиардов миллиардов миллиардов... 
Зрители восторженно заревели: 
- Да здравствует, ур-ра! 
Госпожа Катет и я плакали от волнения. 
- ...миллиардов миллиардов миллиардов... 
Президент Мауст, бледный как полотно, шептал отцу, дергая его за полы пиджака: 
- Довольно, хватит, вам станет илохо. 
Но отец неумолимо продолжал: "Миллиардов миллиардов миллиардов..." Постепенно голос его стал слабеть, он в последний раз еле слышно выдохнул: "...миллиардов", - и бессильно откинулся на спинку стула. Зрители, вскочив с мест, бешено хлопали в ладоши. 
Принц Оттон подошел к отцу и уже хотел повесить ему на грудь медаль, как вдруг Джанни Винакки завопил: "Плюс один". 
Толпа, ворвавшись на кафедру, с триумфом вынесла Джанни из зала. 
Когда мы подъехали к дому, на пороге нас в сильнейшем волнении уже ждала мать. Накрапывал дождик. Отец, едва выбравшись из дилижанса, бросился в объятия моей матушки и, всхлипывая, прошептал: 
- Скажи я "плюс два", победа осталась бы за мной".