Комбинат Эскулапа

Скорняк
Я не мог пройти мимо этого эпизода, и наверняка данная сцена уже где-то звучала, но она вдруг предстала передо мной во всем волшебстве восстановленного мгновения. Опишу, как опишется - давнее, студенческое, акушерское.
Меня - как и всех, зачем-то это было нужно, хотя нас и близко не подпускали ни к чему, и никому мы не были нужны - заставили дежурить сутки в акушерской клинике. Наступил мой черед.
Солнце садилось; я шел по пустынному коридору роддома: в этом крыле почему-то не было клиентуры, и стояла мертвая тишина. Ни писка, ни визга, ни схваток.
Не знаю, зачем я там шел.
Дверь в одну палату была распахнута, внутри что-то происходило.
Я, выделяясь беловатым пятном в коридорном полумраке, остановился и посмотрел.
Все в той же тишине, абсолютно беззвучно, шло рутинное действо.
Виднелись чьи-то неподвижные ноги, расставленные по стойке смирно.
Между ног на табуреточке сидел, выпятив губу. молчаливый, толстенький, низенький доктор в съехавшем колпаке и в очках. И зашивал.
Он молчал, и она молчала, тоже стараясь выпятить губу. Между ними существовала договоренность - возможно, о зашивании всего и вся наглухо. Опять же: ни писка, ни визга, ни схваток.
Казалось, он пришивает пуговицу к рубашке. Или выполняет какое-то другое, скорняжно-портняжное поручение.
Он даже не посмотрел в мою сторону. Во всей его позе, в каждом взмахе иглы читалась абсолютная безнадежность и усталость от ежедневных чудес чадорождения.
Тертый масон, бессменный каменщик, хранитель таинств.
Холодный сапожник, храбрый портняжка. Ликвидатор дратвы.
Смеркалось, и я на цыпочках двинулся дальше. Я понял, что это не мое дело.