Житница сердоболия

Цветок Зла
Скорая Помощь с одной подстанции звонит, вызывает специализированную кардиобригаду. Полная жопа, проникающее ранение в грудь, да не одно, шок, убийство, и вообще дело такая дрянь, что самим разобраться не хватает ресурсов.
Сирена! В ружье!
Шарканье заспанных сапог. Марш оптимистов и почти энтузиастов.
Бригада прибыла с полным боекомплектом для полной жопы. Возглавлял ее, бригаду, мой товарищ. Приходилось, конечно, возглавлять и полную жопу: бывают случаи, когда медицина бессильна.
Выяснилось, что на помойке, в бачке-контейнере, легла-раскинулась (снегами... спиртами... - так и тянет на стихосложение) пьяная особь с некоторыми, очень спорными, признаками женского пола. Спит в этом бачке, голая донельзя, лет тридцати, да на груди - несколько ссадин.
Сказано было громко: "Такую даже я не хочу". Это доктор сказал. Или фершал. Потому что приходят же на помойку ранние утренние личности порыться - выходит, оказывается, что выпадает им и шерше ля фамм. 
Между прочим, эту фразу, "такую даже я не хочу", почему-то приписывают мне. Не знаю, с чего бы. Будто бы я когда-то и где-то, по молодости и по ситуации, ее произнес, и она окрылилась, вылетела воробьем и воротилась бумерангом. Что-то я сомневаюсь. Хотя прецеденты случались, чего скрывать.
Можно было бы написать ее на контейнере. А рядом, с гитарой Цоя - "Шарль Бодлер жив!"