Чем черт не шутит
Лоя была права. У «семьи» имелись высококлассные специалисты в самых различных областях. И работали они, если требовалось, очень элегантно.
– Так кто же остается? Святоши?
– А почему ты думаешь, что Служба специальных расследований Сатаны не имеет к этому никакого отношения?
– Я этого не говорил.
– Но подразумевал.
– Полчаса назад мне звонили бывший шеф из Службы специальных расследований Сатаны, – прервала наш спор Лоя. – Он интересовался, по какому вопросу обращались к нам супруги Хууп.
– Вот как! – Я бросил торжествующий взгляд на Анса. – И что ты ответила?
– Что я уже сдала все дела и более в агентстве не работаю.
– Молодец! Если что, ври в том же духе!
– Но я действительно ухожу. Как только мы закончим это расследование.
– Вот, когда закончим, тогда и поговорим.
– Здесь не о чем разговаривать!..
– Друзья мои! – прервал нашу перепалку бдительный Гамигин. – Давайте отложим спор и займемся более актуальными вопросами.
Отлично сказал! Я бы сам не смог сформулировать лучше!
– Мы слушаем тебя, Анс.
– Если представитель Службы специальных расследований Сатаны интересовался у Лои, по какому вопросу обращались к нам Хуупы, значит, он так же, как и Малинин, понятия не имеет о похищении камеры.
– Однако ж, выходит, что спецслужбы Ада так же, как и чекисты, следят за Хуупами. Почему? – задав этот вопрос, я посмотрел на Лою. – По твоим словам, эстонцы безукоризненно чисты.
– Есть одна зацепка.
– Какая?
– Их сын, Айну Хууп.
– А что с ним не так?
– Айну Хууп – признанный во всем мире авторитет в области стат-программирования. Кроме того, у него опубликован ряд работ по математической теории сложных неустойчивых систем. За разработку этой теории он получил несколько научных премий, среди которых…
– Постой, постой! – Я понял, что если не остановлю Лою сейчас, то окончательно запутаюсь. – Объясни для начала, что это за стат-программирование?
Лоя одарила меня очень добрым и всепрощающим взглядом патронажной медсестры, наблюдающей за тридцатилетним недорослем, для которого смысл жизни заключается в том, чтобы по схеме научиться собирать кубик Рубика.
– Помнится, ты рассказывал, что пару лет назад тебе приходилось иметь дело с дэд-программистами.
– Это полусумасшедшие ребята, вживляющие себе в мозги всякие устройства, чтобы использовать собственную голову, как игровую приставку.
– Стат-программирование – это примерно то же самое, но наоборот.
Чтобы прийти в себя, я глотнул чая.
– Красиво сказала, но я все равно ничего не понял.
– Стат-программисты пытаются научить компьютер воспринимать окружающий мир так, как это делает биологический мозг. Не нужно путать это с созданием искусственного интеллекта. В стат-программировании речь идет не о мышлении, а только о восприятии. То есть стат-программа, используя периферийные устройства, должна заставить компьютер воспринимать любой предмет во всей полноте его проявлений. Понимаешь, можно просто сказать, что у тебя на столе лежит нож для резки бумаги, – Лоя взяла костяной нож, которым я недавно чай мешал. – Но когда я вижу этот нож, я, даже не думая о том, примерно оцениваю его вес и фактуру материала; могу предположить, из кости какого животного он сделан и сколько лет этому предмету; могу представить, удобно ли держать его в руке и как его можно использовать; к примеру, далеко ли он полетит, если его кинуть; обладает ли этот предмет запахом или какими-то иными особыми свойствами. Кроме того, при одном лишь упоминании об этом предмете у меня возникает набор самых разных ассоциаций. – Лоя приставила острие ножа к указательному пальцу левой руки, а другим указательным пальцем прижала его рукоятку. И взгляд ее сделался острым, как лезвие бритвы. – Например, я могу представить, как ты перемешиваешь им чай.
Ну, здорово! Она вспоминает меня, когда смотрит на костяной нож для бумаги! Быть может, стоит заказать десятка полтора-два таких ножей и разложить их по всему офису на видных местах? Чтобы Лоя вообще никогда обо мне не забывала. Или это уже маразм?
– Дима! – Лоя помахала ножом перед моим носом. – Ты вообще-то слышишь, что я тут говорю?
– Конечно! – уверенно соврал я. – Вот только не пойму, зачем компьютеру воспринимать мир, как человеку?
– Не как человеку, а как любому живому существу. Если бы человек неожиданно обрел способность воспринимать мир вокруг себя, скажем, как стрекоза, он решил бы, что оказался в ином измерении.
– Или спятил, – вставил Анс.
– Все: звуки, цвета, фактура предметов, ощущения движения воздуха, вкусовая гамма, – абсолютно все стало бы совершенно иным. Но на самом-то деле изменился бы не мир, а наше восприятие его. Мир остался тем же, что и прежде.
– То есть стат-программисты пытаются воссоздать объективную картину мира.
– Создать ее имитацию. В идеале, если подключить мой мозг к компьютеру посредством стат-программы, я не должна почувствовать никакой разницы между этим ножом, – Лоя взмахнула ножом для бумаги, держа его двумя пальцами за кончик, – и его оцифрованной копией.
– Какой практический интерес может представлять эта работа? Ну, за исключением создания безумно огромной базы данных всего сущего.
– Насчет размеров ты сильно заблуждаешься. – Рукояткой ножа Лоя коснулась своего виска. – Мы вот здесь храним все свои знания о мире. Больше и не требуется. А применение стат-программ может быть самое различное. Например, можно заставить человека видеть мир не таким, как он есть. Не радикально, как в примере со стрекозой, а в деталях. Например, был человек либералом, а стал заядлым патриотом. Был атеистом, и вдруг истово в бога уверовал.
– Ага, управление сознанием.
– Это самый простейший пример.
– Но для этого нужно каждому под череп какой-то чип вживить?
– Дима, ты в каком веке живешь?
– Я разве не прав?
– С помощь специально созданных мемвирусов можно воздействовать на сознание человека через любые имеющиеся у него органы чувств. Это как инфракрасный порт в видеокамере. Мемвирусы можно создавать кустарно, чисто на интуиции, но, как правило, действие их непредсказуемо. Порой эффект оказывается прямо противоположным ожидаемому. Стат-программа дает практически стопроцентную гарантию защиты от подобных ошибок. Потому что человек получает не набор знаков и символов, которые, по расчетам разработчика мемвируса, должны вызвать у него ту или иную ответную реакцию, а новое мировосприятие. Предметы и ситуации остаются прежними, только оценивает он их теперь по-другому.
– Например?
– Если раньше ты, идя по улице, думал, что Градоначальник мог бы и получше следить за порядком в городе, то теперь считаешь, что нам очень повезло с Градоначальником, потому что он хоть что-то делает и мусор, по крайней мере, не громоздится горами. То есть ты уже не в Канзасе, а в частично виртуальной реальности, созданной твоим же сознанием. А посадить корректирующую стат-программу можно на любой информационный носитель. Хоть на ту же мемку для видеокамеры. Или в игровую приставку.
– Так, может…
– Вряд ли. Стат-программирование пока что находится в зачаточном состоянии. По большей части это лишь теоретические выкладки и размышления по поводу поиска путей. Прорыва, после которого можно будет серьезно говорить о практическом применении стат-программирования, пока не намечается.
– Так, с этим мы более или менее разобрались. – Я сделал глоток чая. Честно говоря, все, что я услышал, пока что плохо укладывалось у меня в голове. Но нужно было двигаться дальше. – Про другое направление деятельности младшего Хуупа… Как там, бишь, ее?..
– Математическая теория сложных неустойчивых систем, – напомнила Лоя.
– Так вот про эту самую теорию лучше мне и не рассказывай, иначе мы до завтра отсюда не уйдем. Скажи лучше, как все это связано с украденной видеокамерой?
– Айну Хууп уже больше года работает по контракту в Раю. В Райском институте высоких технологий имени Святой Троицы.