Дело об архиве Уильяма Шекспира

– Во-первых, вы не совсем точно перевели текст со староанглийского, – тяжело и как-то даже обреченно вздохнул гость. – Следует читать не «единственному вдохновителю», а «исключительному подателю следующих сонетов». Ну а что касается инициалов, то «Дабл-ю Эйч» означает «Вальдемар Хвостов».
Шелуденко не успел никак отреагировать на сделанное замечание. Дверь кабинета без стука отворилась, и в помещение вошел присланный за рукописью практикант.
– А стучаться вас не учили? – недовольно глянул на парня с всклокоченной рыжей шевелюрой Шелуденко.
Парень словно и не услышал заданный ему вопрос.
– Я за рукописью, – с мрачным видом буркнул он. – Для экспертизы.
– А где контейнер? – поинтересовался инспектор.
– Да я так донесу, – махнул рукой практикант.
– Так донесу, – передразнил его инспектор. – А что, если это бесценнейшая рукопись?
Практикант скривил недовольную гримасу.
– Можно подумать, что вам ее доставили в стерильном контейнере.
Не вступая в дальнейшие дебаты, инспектор протянул практиканту рукопись. Парень взял стопку бумаг, прошитую дратвой, сунул ее под мышку и, не проронив ни слова, вышел за дверь.
Посмотрев на Хвостова, инспектор извиняющеся развел руками.
– Молодежь…
Хвостов с пониманием кивнул.
Шелуденко еще раз взглянул на страницу с посвящением лежавшей перед ним книги сонетов и решительно закрыл ее.
– Вот что, мистер Дабл-ю Эйч, рассказывайте-ка свою историю с самого начала.