Святой дьявол - Распутин и женщины

Анастасия". 
Конечно, маленький цесаревич был привязан сильнее всех к своему другу; таинственная личность этого сибирского крестьянина занимала фантазию ребенка. В случаях легкого недомогания было уже достаточно разговора Распутина с Алешей по телефону, чтобы все опять стало хорошо. Если цесаревич жаловался на головную боль, одна из его сестер звонила Распутину и затем передавала трубку брату. Григорий Ефимович успокаивал мальчика, рассказывая ему сказку, и обещал прийти на следующий день; в большинстве случаев этого хватало, чтобы Алексей сразу же успокоился. 
Одна знакомая Распутина описывает подобный телефонный разговор, свидетельницей которого она была в гостях у Григория Ефимовича. Зазвонил телефон, вызывало Царское Село. Распутин поднялся и подошел к аппарату. 
- Что? - закричал он, - Алеша еще не спит? У него болит ухо? Дайте ему трубку! 
Затем он сделал присутствующим знак вести себя тихо и заговорил в трубку: 
- Ну, Алешенька, что случилось, почему ты не спишь? У тебя ухо болит? Но это неправда, тебя ничего не беспокоит! Сейчас же иди и ложись в постель! Ухо больше не болит, я говорю тебе, оно больше не болит! Ты слышишь? Иди спать! 
Через четверть часа из дворца снова позвонили и сообщили, что боль в ухе у наследника прекратилась и он уже заснул. 
Вся императорская семья любила и боготворила Григория Ефимовича: родители и дети вскоре стали называть его "батюшка Григорий", "друг" и "старец". Часто он принимал участие в богослужениях, проводимых придворным духовником Васильевым в подземной часовне Федоровского собора. Царица и дети обычно стояли вместе с крестьянином Григорием перед иконами, чтобы причаститься и обменяться поцелуями. Распутин запечатлевал поцелуй на лбу императрицы, а она целовала ему руку. 
* * * 
В царских дневниках можно найти несколько коротких записей о первом появлении Распутина в Царском Селе. Эти заметки начинаются такими словами: 
"Я познакомился с божьим человеком по имени Григорий из Тобольской губернии". 
Немного позже монарх отмечает: 
"Вечером мы были в Сергееве и видели Григория!" 
Спустя несколько месяцев мы снова читаем в его дневнике: 
"В четверть седьмого Григорий пришел к нам; он принес икону святого Симеона из Верхотурья, поздоровался с детьми и беседовал до четверти восьмого". 
О силе влияния Распутина говорит следующая заметка: 
"За столом с нами были Милица и Стана; мы весь вечер проговорили о Григории". 
Но такие посещения Распутиным Царского Села продолжались недолго; благодаря добросовестно функционировавшей службе надзора весь двор вскоре узнал о появлении нового чудотворца несмотря на то, что он все время ходил по черной лестнице. Потому что агенты генерала Спиридовича следили и за задними воротами дворца и подробнейшим образом информировали своего начальника о каждом посещении Распутина. Спустя короткое время среди придворных чинов появилось недовольство "этим мужиком", отважившимся "проникнуть в царскую семью"; повсюду начали замышлять более или менее опасные интриги против Григория Ефимовича. Конечно, поведение Распутина способствовало тому, чтобы вызвать у слуг ужас и негодование. Григорий Ефимович и в императорском дворце ни малейшим образом не изменял своим крестьянским привычкам: если что-то вызывало его недовольство, он бесцеремонно ударял кулаком по столу и вообще вел себя по отношению к царю как ровня. 
Первой против Распутина стала открыто выступать гувернантка дочерей императора. Старец имел привычку во время вечерних визитов приходить и в покои молодых великих княжон, к этому часу уже обычно лежавших в постели, чтобы благословить девушек. Мадемуазель Тютчева, на чьем попечении находились великие княжны, находила неприличным такие посещения Григория и добилась у императора, чтобы он запретил Распутину заходить в комнаты девушек. 
Так же и месье Жильяр, воспитатель наследника, был не в особом восторге от нового друга своего питомца и неоднократно безуспешно пытался в присутствии царской четы выразить свое неодобрение Распутина. Но, казалось, будто между Николаем, Александрой и детьми существовала тайная договоренность при Жильяре не затрагивать тему "Распутин", и царица даже запретила детям говорить с учителем о Григории Ефимовиче. У нее было такое чувство, что этот "педантичный швейцарец" никогда по-настоящему не сможет понять истинное значение и святость Распутина, и поэтому демонстративно избегала любого неловкого разговора. 
Между тем, среди придворных дам, старых и молодых, усиленно распространялись сплетни и скандальные истории: утверждали, будто Распутин вскоре после своего первого появления в Царском Селе соблазнил няню Вишнякову, и даже силой овладел ею; та потом пожаловалась императрице, но натолкнулась на недоверие и вдобавок получила выговор. 
Вскоре поползли слухи, что царица собственноручно шьет для Распутина рубашки и что он просто никчемный, распутный крестьянин, еще у себя на родине пользовавшийся дурной славой из-за порочного образа жизни. Именно поэтому он получил имя "Распутин". Последнее предположение было передано императрице, и она решила разобраться в этом деле. Она послала в Покровское доверенное лицо с заданием собрать там сведения о Григории Ефимовиче. Тогда выяснилось, что фамилия Распутин не имеет ничего общего с образом жизни Григория. Село Покровское раньше называлось "Падкино Распутье", и по этой причине уже несколько столетий многие семьи носят фамилию "Распутины". 
Новые сплетни и подозрения были связаны с быстро растущей дружбой между старцем и тибетским целителем доктором Бадмаевым; их часто встречали вместе, и вскоре пополз слух, что Распутин лечил больного наследника порошками, приобретенными в "аптеке" Бадмаева. Некоторые даже утверждали, что Бадмаев держит Распутина в курсе дел, когда происходит ухудшение состояния наследника; в таких случаях Григорий Ефимович приходит в Царское Село, молится и создает впечатление, будто он с помощью чуда вызвал благоприятные перемены.