Святой дьявол - Распутин и женщины
"Так как я утром был занят, я до завтрака вообще не видел дорогую Алике. Но после обеда мы снова поехали в Павловск и любовались чудесным заходом солнца. Вечером, после чая, я довольно долго читал ей вслух".
"Я принимал Дурново, Фредерикса, Рихтера и Авелона. Потом я поехал в Академию наук, где состоялось торжественное ежегодное собрание. Оно было неинтересно, длилось менее часа, так что в два часа я снова был дома. Мы с моей милой маленькой женой отправились на острова гулять, вечер был чудесным, и поездка очень приятной. Только в половине двенадцатого ночи мы приехали домой".
Александра в первые годы после свадьбы имела обыкновение вставлять в царские записи замечания. Фразы, чаще всего по-английски, заверения в любви, переполненные нежностью и глубокой симпатией.
"Сегодня у меня было много свободного времени, - пишет царь, - потому что не нужно было почти читать доклады. Мы позавтракали и пообедали одни. Не могу описать, как счастливо проходит жизнь вдвоем в прекрасном Царском!" Рядом замечание царицы по-английски: "Твоя маленькая жена обожает тебя!"
"Мое блаженство безгранично, - отмечает царь в другом месте. - Очень неохотно я покидаю Царское, ставшее нам обоим таким дорогим. Здесь мы были вдвоем сразу после свадьбы и жили совершенно безмятежно". А царица добавляет: "Я никогда бы не подумала, что на земле может существовать такое безоблачное счастье и такое взаимопонимание двух людей. Я люблю тебя, и в этих трех словах вся моя жизнь".
Обычно царь в своих записях очень поверхностно касается государственных дел, более подробно останавливаясь на счастливых часах жизни в семье. За кратким перечислением приемов часто следует такое восклицание: "С Алике я неописуемо счастлив!"
"Несказанно приятно целый день и всю ночь быть рядом друг с другом, чтобы никто не мешал. Мы ужинали вдвоем в угловой комнате и рано ушли спать".
"От всего сердца я ежедневно благодарю Бога за счастье, что выпало на мою долю. Большего и прекраснейшего блаженства не может желать ни один человек на земле!"
Если Александра не была у супруга и не сидела с Анной Вырубовой в своем будуаре, то ее можно было, конечно же, найти у детей. Ее материнская забота была так велика, с такой неохотой покидала она детскую, что часто даже принимала там деловых посетителей.
Однажды начальнику дворцовой канцелярии надо было срочно с ней переговорить и представить некоторые бумаги на подпись; царица приняла его, держа на руках малолетнюю великую княжну Ольгу и качая одновременно колыбель с новорожденной Татьяной.
И когда наконец после долгих бесплодных ожиданий на свет появился сын, Александра посвятила себя уходу за ним с еще большей энергией, чем за другими детьми. Хотя в лице Вишняковой она нашла превосходную и абсолютно надежную няню для маленького Алексея, а в детских Царскосельского дворца были заняты и другие воспитательницы, тем не менее царица старалась все делать сама: купала, одевала ребенка, ухаживала за своим сыночком, учила его произносить первые слова и часами играла с ним.
Позднее, когда дети постепенно подрастали, Александра сама взялась за их обучение, сидела вместе с ними, склонившись над тетрадями и книгами, помогала решать заданные домашним учителем задачи и подготовила их к занятиям с фрейлейн Шнайдер, мистером Гиббсом и месье Жильяром. С дочерьми она занималась рукоделием, пока они еще были маленькими, шила платья для их кукол, а позднее усердно помогала им в подготовке к маленьким домашним торжествам.
Царь тоже любил играть с детьми, он проводил много времени в их обществе. Он велел оборудовать для развлечения малышей один из больших мраморных залов Царскосельского дворца и построил там длинную паркетную катальную горку с шелковой драпировкой. Здесь Николай забавлялся вместе со своими дочерьми даже в дни тяжелых политических беспорядков почти каждый день, иногда по два часа - съезжал вместе с детьми по гладкому деревянному желобу.
День государя начинался чаще всего с приятной прогулки после первого завтрака, после чего следовали ежедневные приемы. Вообще царь редко принимал министров лично, чаще просил докладывать письменно. Но почти ежедневно появлялись какие-нибудь чиновники или военные, просившие аудиенции, и отказать им в приеме царь не мог. Эти приемы очень утомляли его, и он был рад, когда наступало время второго завтрака в обществе царицы и дежурного офицера. Затем обычно следовала длительная прогулка по Царскосельскому парку, чаще с Алике, иногда и со старшими дочерьми. В этом случае они собирали цветы и располагались на траве. За обедом обычно следовали поездки в карете или на моторной лодке, иногда царь брал ружье и стрелял ворон, пока не наступало время всей семьей пить чай. Потом снова была работа, так как царю нужно было в течение нескольких часов просмотреть и разобрать бумаги, нагроможденные на столе.
В восемь часов вечера был ужин. В девять часов царица поднималась в комнату наследника для свершения с ним вечерней молитвы. Затем она спускалась вниз и, пока царь еще какое-то время проводил в рабочем кабинете, играла в четыре руки с Анной, обычно симфонии Бетховена или Чайковского. Иногда, заслышав звуки музыки, осторожно ступая на цыпочках, царь приходил послушать. Молча стоял он позади игравших, и его присутствие выдавал только тонкий запах духов. Если ему не нужно было заниматься государственными делами, он охотно садился в комнате супруги и читал вслух ей и Анне Толстого, Тургенева, Достоевского, Гоголя, Чехова, пока, наконец, около двенадцати часов еще раз не сервировали чай, а затем царская чета отправлялась на покой.
Пребывание в Царском Селе прерывалось путешествиями обычно только два раза в год. Зимой царская семья уезжала на несколько недель в Крым, в прекрасный дворец в Ливадии, а летом обычно ездили в Финские шхеры. В таких путешествиях их жизнь протекала еще спокойнее, чем обычно, так как не было приемов и государственных дел и царь мог полностью посвятить себя семье.
В Ливадии день был наполнен прогулками по уединенным тропинкам. Царь умело скрывал, что Ливадия соединяется железной дорогой с остальным миром, потому что хотел, чтобы ничто не тревожило тихую идиллию этого чудесного уголка. Среди заросших холмов и горных склонов поднимался сверкающий белый дворец, с которого открывалась чудесная перспектива на темно-синее море и покрытые снегом горные вершины. Ранним утром царская семья, захватив съестные припасы, отправлялась в путь и совершала продолжительные, иногда на целый день, прогулки. Там на костерке жарили собственноручно собранные грибы, и царская чета вместе с детьми весь день наслаждалась восхитительной праздностью.