Символ веры третьего тысячелетия
– Я так понимаю, доктор Карриол, что вы сами церковь не посещаете, – сухо заметил Президент.
Она тут же остановилась. Не переборщила ли она? Сказала слишком мало? А может, вообще взяла неверный тон? Она сказала со вздохом:
– Вы правы. Я в церковь не хожу.
– Довольно откровенно.
Она поняла, что нужно менять тактику.
– Я пыталась объяснить вам, что никто не в праве говорить людям, что они любимы, даже церковь. Правительство может о них заботиться, но любить не может. Дайте им человека, живого, конкретного человека, живущего рядом! – она выпрямилась. – Пожалуй, у меня все.
Тибор Ричи кивнул:
– Спасибо, доктор Карриол. Я собираюсь обдумать все семь кандидатур, которые вы назвали, и хочу, чтобы вы коротко высказались о каждой. Признаюсь, я теперь яснее представляю себе, какую цель вы ставили, начиная Исследования, признаюсь. Но могу я вас кое о чем спросить?
Она благодарно улыбнулась:
– Конечно, сэр.
– А сами вы хорошо понимаете цель нашей затеи?
Она немного подумала, прежде чем ответить.
– Думаю, да, господин Президент. Вот почему мне кажется, что доктор Кристиан именно тот, кто нам нужен.
– Так, – Президент испытывающе посмотрел на Джудит и, надев очки, начал перелистывать бумаги. – Что вы скажете о маэстро Бенджамине Стайнфильде?
– Излишне самолюбив. Возможно оттого, что слишком долго ходил в любимчиках музыкальной элиты.
– А доктор Шнайдер?
– Говорят, работа в НАСА над последним проектом сильно измотала ее.
– Доктор Гастингс?
– Вряд ли мы сможем заставить его избавиться от своих футбольных страстей, сэр. Жаль, конечно: этот человек был бы способен на многое.
– Профессор Чарновски?
– В некотором смысле либерал. Но тем не менее, ревностный католик. Не думаю, что он нам подходит.
– Доктор Кристиан?
– По-моему, следует остановить выбор именно на нем.
– Сенатор Хиллер?
– Слишком любит власть и, вдобавок, подвержен капризам.
– А мэр Д'Эсте?
– Очень хороший, бескорыстный, но слишком ограниченный человек.
– Благодарю вас, доктор Карриол, – Президент повернулся к Магнусу. – Гарольд, ты хотел бы что-нибудь добавить? Не считая, конечно, что ты предпочитаешь сенатора Хиллера?
– Только одно, господин Президент. Мне не нравится, что сюда приплели религию. Это чревато последствиями и, возможно, более серьезными, чем мы можем себе представить.
– Спасибо, – Президент кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. – Я сообщу свое решение на этой неделе.
Покидая Белый дом, Джудит представляла себе, как раздосадован сейчас Магнус. Он всегда знал, что ей не нравится сенатор Хиллер, но ему и в голову не могло придти, что она так однозначно отвергнет его кандидатуру, да еще в присутствии Президента. Фактически, Джудит поставила крест на всех его планах. И это несмотря на то, что всю дорогу в Белый дом, куда они прибыли на его шикарном «кадиллаке», Магнус детально инструктировал ее, как себя вести на аудиенции.
Теперь, усевшись в машину, Магнус демонстративно захлопнул дверцу перед самым носом Карриол. Джудит так и осталась стоять на тротуаре, провожая изумленным взглядом удаляющийся автомобиль. Ну и ладно! Доехала с ветерком, так уйду налегке. И она отправилась в Департамент пешком.
Через четыре дня Президент официально известил доктора Джудит Карриол и Секретаря Департамента окружающей среды Гарольда Магнуса о намерении встретиться с ними ровно в полдень, чтобы объявить о своем решении.
На этот раз Джудит не получила приглашения вновь прокатиться в Белый дом на «кадиллаке». Пришлось идти пешком. Но было тепло и солнечно – весна пришла как никогда рано. Цвели вишни, первая трава на лужайках была усыпана нарциссами. Магнус – сам того, поди, не желая – доставил ей сегодня истинное удовольствие. Возле Белого дома Джудит увидела Магнуса – он выбирался из своей машины. Джудит подарила ему ослепительную улыбку, получив в ответ крайне сердитый взгляд. Интересно: он, должно быть, понимал, что проиграл. А ведь Магнус знал Президента гораздо лучше. Она-то и встречалась с ним всего один раз, в феврале 2027-го года, когда тот, ерзая в кресле своего офиса, с нетерпением ожидал, чем кончаться перевыборы.
Сделав в свое время мудрый выбор, его предшественник подготовил хорошую почву и для нынешнего Президента, и, возможно, даже для его преемника. Осторожный и тактичный, Тибор Рич не был, тем не менее, Аугустусом Роумом – всенародно обожаемым правителем. Но те, кто его поддерживал, обычно сравнивали нынешнего Президента с Линкольном. Конечно, никакого сходства и близко не было, но Президенту, несомненно, льстило такое сравнение. Более того, он считал его совершенно справедливым. К великому сожалению Президента, простой избиратель вообще никак не реагировал на подобного рода эпитеты: он просто не помнил ни одного Президента, кроме нынешнего, и сравнивать его было совершенно не с кем.
Их пригласили в кабинет Президента, когда тот еще разговаривал по телефону. Жестом приглашая садиться, он продолжал разговор. Сначала речь шла о русских. Затем стороны пришли к соглашению, что ничего особенного – никаких примечательных переворотов – с тех пор, как было подписано Делийское соглашение, в мире не происходит. Ну и слава богу: Президенту хватает и внутренних проблем. Постоянно приходится заниматься вопросами экономии электроэнергии, борьбой с ростом цен и другими бесполезными делами.
Затем речь шла о пшенице. К тому времени только три страны экспортировали значительное количество зерна: Соединенные Штаты, Аргентина и Австралия. Теплый сезон в Штатах сильно сократился, и здесь шла непрерывная работа по выведению новых, более морозоустойчивых сортов. К тому же в будущем ожидали значительного сокращения количества осадков. Сейчас влаги на полях было еще достаточно, но лишь за счет того, что в последние двадцать лет дождей выпало больше среднегодовой нормы. За предстоящие же годы никто поручиться не мог.
Наконец Президент положил трубку и повернулся к ним.
– Вам известно, Гарольд, какое огромное значение для страны имеет ваш Департамент. Не хочу сказать, что он призван решать все проблемы, но наиболее серьезные – да. Миграция, регулирование рождаемости, консервация истощающихся ресурсов… Вы получаете добрую половину Федерального бюджета, Президент об этом своевременно побеспокоился: он знал, что вы там у себя не ерундой занимаетесь.