Пугливая (ЛП)

От снотворных у меня замедляется мозг. Дэймон зовёт меня уже третий раз, а я всё еще сижу в кровати с запутанными в простынях ногами, и с меня льет пот. Я высвобождаюсь из вороха одеял и чувствую внезапное желание сходить в туалет, но на это нет времени. Я, шаркая ногами, подхожу к своей двери, открываю ее и поднимаюсь по лестнице. Горящий в коридоре свет режет мне глаза. Жмурясь, я иду по ветхим ступенькам, удивляясь, почему они больше не скрипят.
Добравшись до чердака, я вижу, что дверь распахнута, а помещение с низким потолком, где находят свою смерть старые вещи, освещает одинокая лампа.
В нем все совсем не так, как было раньше. Там прибрано; никакого беспорядка, все сложено у одной стены и заботливо разобрано. Я замечаю прозрачные пластиковые коробки с виниловыми пластинками; альбом «Слухи» группы «Флитвуд Мэк» прижимается к боковой стороне ближайшего контейнера, словно умоляя, чтобы его выпустили.
Обычно витающий на чердаке дух пыли и плесени исчез и сменился едким металлическим запахом, от которого меня мутит.
На самом верху горки аккуратно расставленных контейнеров лежит коробка в форме сердца со свадебным платьем моей матери. Ее первый наряд, который она надела, когда выходила замуж за моего отца.
В стороне от окна — большой сосновый ящик с открытой крышкой. Он был сделан для хранения заготовок, но по своей форме и размерам жутко напоминает гроб. Надо мной возвышается толстая деревянная балка, на которой когда-то повесился мой отец.
Рядом с сосновым ящиком на коленях стоит Дэймон, его ладони в крови.
А перед Дэймоном происходит кошмар, который я ещё не могу в полной мере осознать.
— Она умирает, — задыхаясь, произносит Дэймон.
Его голубые глаза воспалённые и совершенно безумные, он весь в ее крови. Я открываю рот в попытке что-нибудь сказать, но не могу вымолвить ни слова, поэтому так и стою с потрясенно отвисшей челюстью, пытаясь сморгнуть вид открывшейся передо мной кровавой бани.
Я гляжу на мертвую девушку, которую укачивает в своих объятьях Дэймон, и тут всё встаёт на свои места. Я встречаюсь с ней взглядом, она всё же не мертва, только умирает. Ее глаза умоляют меня о помощи; глаза, которые я уже видела раньше. Она — точная копия своего старшего брата, вплоть до формы губ, ровных белых зубов, цвета глаз.
— Дженнифер, — задыхаясь, произношу я.
И снова бросаю взгляд на Дэймона.
— Что ты наделал?
 
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Кэсси
Дженнифер Томас больше не является пропавшей, по крайней мере, для меня.
Она больше не улыбающееся лицо со стопки плакатов, которые я выбросила в мусорку. Она из плоти и крови, в основном из крови, и она дышит так, словно тяжело больна.
Я оглядываю Дженнифер, но не вижу на ней никаких ран.
— Откуда вся эта кровь? — на одном дыхании спрашиваю я, опускаясь на колени рядом с Дэймоном.
Он кладет руку ей на живот — на ее округлившийся живот — и тогда до меня доходит, что она беременна.
— У нее что, выкидыш? — спрашиваю я.
Дэймон проводит окровавленной рукой по волосам.
— Нет. Возможно. Не знаю.
Я касаюсь руки Дженнифер, она вся в крови, теплой и скользкой. Она всё еще не проронила ни слова, и, когда мои глаза привыкают к тусклому свету, я понимаю, почему. Ей заклеили скотчем рот. И запястья. Эта бедная девушка не просто истекает кровью, она к тому же совершенно не может ни двигаться, ни говорить.
— Я вызову скорую, — шепчу я, вдруг осознав, что держу в руке телефон.
Должно быть, я принесла его с собой. Я встаю и, разблокировав его, начинаю набирать девять, один, но не успеваю нажать третью цифру. Дэймон поднимается вслед за мной, выхватывает своими мокрыми пальцами из моей руки телефон, и у меня на ладонях красными полосами остается кровь Дженнифер, словно воспалившийся след от ударов палкой.
— Дэймон, — торопливо говорю я, поглядывая на Дженнифер. — Она истекает кровью. Мы должны вызвать скорую. Немедленно.
— Нет.
Он берет мой мобильный и швыряет его с лестницы. Тот летит до самой кухни, где, судя по звукам, разбивается вдребезги. Я прикусываю губу и, изо всех сил стараясь не плакать, осматриваю чердак в поисках оружия или чего-нибудь похожего.
— Дэймон, — снова начинаю я.
Я всё время поглядываю на Дженнифер, потому что хочу убедиться, что она все еще жива. Она жива. У нее белая, как мел кожа, учащенное, опасно поверхностное дыхание.
— Нет! — рявкает Дэймон.
Я так сильно бью его по лицу, что у меня немеет запястье, и на нижней губе Дэймона выступают капли свежей крови. Отлично.
— Я не знаю, что, черт возьми, здесь происходит, но она умирает.
Дэймон отступает назад.
— Нам нужно позвонить Рэю.
— Вызови скорую, — настаиваю я. — Или нет. Мы можем оставить ее перед больницей и уехать. Дэймон, если ты не отвезешь ее в больницу, она умрет.
Дженнифер Томас умирает у меня на чердаке. Дэймон заставлял меня на морозе расклеивать объявления с ее сияющим лицом, а она, блядь, всё это время была у нас дома.
Я опускаюсь рядом с ней на колени и, ломая себе ногти, пытаюсь освободить от скотча ее запястья, не зная, чем еще я могу ей помочь. У Дэймона есть пистолет. У меня же ничего, кроме поношенной пижамы и переполненного мочевого пузыря. Дэймон набирает номер своего брата и передает мне телефон.
— Скажи ему, чтобы поторопился.
Думаю, он в Рино. А может, в Вегасе. Как он поторопится?
Я выхватываю у него из руки телефон и прижимаю его к уху. Рэй отвечает практически сразу.
— Рэй, — начинаю я прежде, чем он успевает заговорить.
— О, привет, милая леди, — отвечает Рэй, его голос приобретает хищный оттенок, что мне совершенно не нравится. — Я как раз о тебе думал.
«Ничуть не сомневаюсь».
— Рэй, — вставляю я. — Слушай. Ты должен вызвать нам скорую помощь…
Его тон тут же меняется.
— С моим братом все в порядке? Что случилось?
Я закатываю глаза, свободной рукой поглаживая Дженнифер по плечу.
— Дэймон в порядке. Дженнифер и ее ребенок не в порядке.
Дэймон выхватывает у меня телефон.
— Никаких скорых, — рявкает он, меряя шагами чердак. — Тебе нужно немедленно сюда приехать.
Мне больше не слышно, что говорит Рэй. Взглянув на Дженнифер, я понимаю, что она молчит, потому что ее рот заклеен скотчем. Поморщившись, я нахожу край клейкой ленты и одним быстрым движением срываю его с ее рта. Она испытывает такие боли, что на это практически не реагирует.
— Дженни, — шепчу я. — Что случилось? Кто это с тобой сделал?
Ее взгляд мгновенно устремляется на Дэймона, затем снова возвращается ко мне.
— Ты сама это с собой сделала, Дженнифер, — бормочет Дэймон.
Когда Дэймон обращается к Дженнифер, она съеживается под моими руками.
— Как думаешь, ты сможешь идти, если я тебя поддержу? — спрашиваю я.
Дженнифер пожимает плечами, у нее из глаз текут слёзы. Я никогда в жизни не видела столько крови. И почему Дэймон не вызовет для бедной девушки скорую? Я даже представить не могу, как она сюда попала. Мне невыносимо думать, что все это время, пока я спала, она находилась прямо надо мной; что я до этого могла бы как-то её спасти.
Внезапно из груди Дженнифер вырывается вопль, и она так сильно сжимает мне руку, что у меня ноют кости. Сморщив лицо и зажмурив глаза, она тужится, и ее парализует волна чего-то необъяснимого.
— Схватки, — бормочу я. — Дэймон. У нее схватки. До родов еще слишком далеко.
Я не врач, но ее живот, хоть и явно округлившийся, всё же маленький. Она максимум на втором триместре.
— Мы должны позвонить в полицию, — говорю я Дэймону.
Он так сильно стискивает зубы, что, кажется, они вот-вот раскрошатся.
- Я И ЕСТЬ чертова полиция, глупая девчонка.
В моем сонном мозгу начинают вращаться винтики. Но не успеваю я высказать свои подозрения, как Дженнифер снова кричит. Я смотрю на Дэймона, который в ответ с размаху зажимает ей рот, чтобы заглушить крик.