Вариант "Ангола"

Небывалое нервное напряжение, не отпускавшее меня уже второй день подряд, надо было как-то снимать. Вариантов, на самом деле немного. Заняться каким-нибудь важным, трудным и интересным делом, или напиться, или же найти себе женщину. Важных интересных дел в ближайшее время не намечалось, напиться я себе позволить не мог. Оставалось только последнее. Я подумал, что Зоя не обрадуется, если узнает, как образом я о ней думаю. Но я ей об этом, конечно, не скажу. Есть совсем другие слова, от которых дамы теряют неприступный вид и дают себя поцеловать, а потом и целуют сами, все жарче и страстнее.
В ее комнате горел свет. Это хорошо. Железо нужно ковать, пока оно горячее. Я подумал было о том, чтобы залезть на огород Попова: кажется, я видел там какие-то цветочки. Однако через мгновение мысль о цветках показалась глупой. В самом деле, к черту букеты! У девушки горе. Здесь нужно по-другому. Я завернул в столовую, пустую и темную. В шкафу там стояло вино в самых разных емкостях – слабое, не очень вкусное, но может пригодиться. Я выбрал бутылку поменьше, плоскую, как фляга. Она удобно влезла в карман галифе и не бросалась в глаза.
Постучав в дверь, я услышал слабый вопрос: "Кто там?"
– Это Владимир. Вейхштейн.
– Заходите.
Комнатушка была маленькая и почти ничем не напоминала жилище молодой девушки. Разве что цветные занавески на окне и скатерка на столе – в других местах я ничего подобного не видел. Полки с книгами и образцами породы, самодельная карта прииска на стене, узкая кровать, два табурета и стол с графином и стаканами. Так, стаканы – это хорошо.
Зоя подала мне руку, но лицо старательно отворачивала. Впрочем, даже в полумраке при свете ночника я видел, что у нее красные глаза. Плакала.
– Давайте свет включим, – предложила она, но я решительно возразил.
– К чему? У нас ведь с вами не производственное совещание будет.
– А что? – резко спросила Зоя. Я немного опешил от ее тона. Хотя, чего стоило ожидать? Что она бросится мне на грудь?
– Надо кое-что обсудить. Это не займет много времени, но вопрос важный.
– Хорошо. Садитесь.
Когда девушка говорит, словно рубит топором, да еще и норовит все время отвернуться, это плохой признак. Я вдруг не смог найти слов, с которых следовало начать разговор.
– Ээээ… Зоя, я понимаю, что вам тяжело думать о прииске, как об отрезанном ломте. Но надо понимать, что в сложившейся ситуации другого выхода у нас просто нет.
– Вы так считаете? – мы сели на табуреты за стол, один против другого. Сейчас Зоя в первый раз взглянула мне прямо в глаза. Лицо у нее раскраснелось, слезы блестели на щеках, губы исказились, готовые исторгнуть плач. – Все бросить? Все, что создано с таким трудом, с такими… жертвами?
– Не бросить. Мы должны уничтожить прииск, чтобы он не достался врагу.
– Ха! Мы можем взорвать несколько самых важных зданий и плотину. Все остальное останется. Кратер останется!
– В любом случае, возобновить добычу здесь будет трудно.
– Не в этом дело, Владимир! Неважно, взрывать или просто бросать, – Зоя говорила так, словно все это причиняло ей физическую боль. Она покачала головой. – Вам не понять. Вы появились здесь несколько дней назад и с легкостью пойдете дальше. А я… Прииск стал моим домом. Здесь могила моего отца! Ее мне тоже прикажете взорвать?
Тут я не нашелся, что ответить. Начал бормотать что-то о маскировке до лучших времен.
– Вот выиграем войну и вернемся сюда, чтобы возобновить добычу, – закончил я с воодушевлением. Зоя некоторое время сидела неподвижно, глядя на меня и не мигая.
– Владимир, вы думаете, я глупая?
– Нет, что вы, совсем даже наоборот…
– Почему же вы думаете, будто меня должна успокоить ваша наивная ложь? СССР не воюет с Португалией. Как только власти узнают о нашем прииске, вернуться сюда будет невозможно.
– Э-э-э… можно будет потом тайно вернуться, чтобы вывезти прах вашего отца, – ляпнул я.
– Очередная наивная идея, – грустно вздохнула Зоя. Кажется, она стала понемногу успокаиваться. – Но все равно, спасибо вам за эти попытки.
– Хотите вина? – выпалил я. Она пожала плечами.
– А это поможет?
– Трудно сказать, – я помедлил и достал из кармана бутылку. – Есть несколько способов забыться или заглушить душевную боль.
– Предлагаете напиться?
– Здесь совсем немного и вино слабое. Напиться будет трудновато.
Зоя усмехнулась и, медленно повернув голову, посмотрела в темное окно.
– Значит, как-то по-другому? Вы знаете, Владимир, вы очень милый молодой человек.
Кажется, после этих слов меня бросило в жар. Никогда не замечал за собой чего-то подобного! Тихие слова, брошенные вскользь девушкой в ночи. Быть может, дело в обстановке? Я никогда не пил вина на свидании с девушкой в ангольских горах.
Рука дрожала, поэтому я несколько раз звякнул о края стаканов, разливая вино. Не говоря ни слова, Зоя взяла свой и выпила вино залпом. Я поспешил сделать тоже самое. Вино было сладким, крепким и почти без аромата. Что-то вроде портвейна, только весьма низкокачественного.
Зоя больше не смотрела на меня. Она крутила в руках стакан, о чем-то размышляя и будто бы изучая потрескавшуюся краску на оконной раме.
– Хм… Еще вина? – предложил я.
– Нет, спасибо. Вы меня уже успокоили, – ответила девушка. Сейчас нужно было встать, сделать шаг и положить руку ей на плечо. Или провести по волосам. Или же потянуться через стол и погладить ее по щеке. Только я не мог заставить себя сделать ни того, ни другого. Она выглядела неприступной – даже после того, как выпила со мной вина.
На самом деле, женщины всегда дают знать, когда они готовы с тобой на что-то большее, чем дружеский разговор. Блеск глаз, многозначительные улыбки, поощряющие фразы. Ничего этого не было здесь и сейчас. Я не мог идти дальше, не получив условного сигнала, а это значило, что сегодня снимать напряжение мне все-таки придется другим способом. Еще раз звякнула о стакан бутылка.
– А я, пожалуй, выпью, – заявил я. – Хоть мне и не предстоит разрушать и бросать дело всей жизни, на душе хреново.
Вольно или невольно, это была последняя попытка. Вызвать жалость, заставить ее если не желать утешения, то вызваться в утешительницы самой.