Вариант "Ангола"

Такой книги я не читал, посему попросил Сашку просветить меня. Болтая, мы вернулись в каюту.
* * *
Следующий день был во многом похож на предыдущие. Подъем в семь, завтрак вместе со сменившимися с вахты командирами, утренняя вылазка покурить на мостик… И вот тут началось кое-что новое, потому как мы впервые столкнулись с настоящим врагом.
Как показали события, наша верхняя вахта относилась к своим обязанностям с прохладцей. Не то проснуться не успели, не то расслабились за две недели без всяких происшествий. И надо ж было такому случиться, что я всему этому был свидетель. Стоял, курил, наслаждался солнцем – оно нас до сих пор радовало нечасто – и тут, как обухом по голове:
– Мат-тушку твою так и разэдак! Самолет… Самолет!!!
Лейтенант Касай, вахтенный, так и подпрыгнул на месте с криком: "Где?"
Я тоже заметался, и буквально через мгновение увидел его: странный самолет, которому под брюхом будто бы привязали пару лодок. Длинная кабина, большой хвост и явственно видный около хвоста красный круг. Самураи!
Самолет заходил со стороны низко висящего солнца, а звук его мотора заглушал стук наших собственных дизелей. Теперь японцы на почтительном, но не слишком большом расстоянии начали облетать нас по кругу. Из кабины вылетели одна за другой ракеты: красная, белая, опять красная.
– Опознавательные дают, – воскликнул сигнальщик – кажется, фамилия у него была Романов. – Что ж они, флага не видят…
Я оглянулся на корму и похолодел. Флага-то там больше не было! Сняли вчера, как только всплыли. Теперь не нужно было всем сообщать, что по океану плывет советская подлодка. Вот и огребем сейчас… Только откуда же здесь самолет? Я, конечно, слыхал краем уха, что были у империалистов такие корабли, с которых можно запускать самолеты, но неужели эти самолеты на поплавках?
Лейтенант Касай тем временем судорожно докладывал командиру по переговорному устройству.
– Что ж ты телишься, мать твою бога в душу! – загнул Гусаров. – Все вниз, срочное погружение!
Я не сразу понял, что это значит. Неужели все так страшно? Самолетик этот вовсе не казался каким-то опасным. Если станет надоедать – так ведь его можно сбить! У нас же две пушки на палубе стоят и ручные пулеметы имеются…
– Вниз! Давай вниз, капитан, быстро!!! – заорал мне Касай, прерывая неторопливое течение мыслей. Выпучив глаза, он схватил меня за рукав дождевика и рванул к себе, второй рукой упираясь в холку и пригибая вниз. Я вдруг понял, что на мостике остались только мы с ним. Внутрь лодки я скорее упал, чем спустился: пересчитал локтем все ступеньки, поскользнулся, да еще и получил по макушке сапогом лейтенанта. Внутри "Л-16" гремела тревожная сигнализация. Как только надо мной прогромыхал закрывающийся люк, лодка задрожала и знакомо забурлила, загремела, набирая воду в цистерны. Потом пол под ногами накренился градусов на двадцать, так что я сел на пол. Касай стоял рядом, держась за лестницу и судорожно всхлипывая. Вдруг где-то рядом с нами в корпус словно начали стучать молотком, часто, и не в одном месте, а перемещаясь с борта на борт.
– Неужели забыли кого? – прошептал лейтенант. Он сунулся к переговорному устройству, и в этот момент раздался взрыв. Лодку тряхнуло, а Касай не удержал равновесие и шлепнулся ко мне на колени.
– Что это? – в ужасе спросил я.
– Не знаю, – ответил он, совершенно не пытаясь встать. – И-извините, товарищ капитан. Я не нарочно.
Лодка снова дернулась и мерно задрожала, когда включились электродвигатели. Крен никуда не делся, только стал немного меньше. Снизу, из центрального поста доносились неразборчивые команды, а мы с Касаем пытались встать. Кто-то из матросов помог нам подняться, и мы наконец очутились на ногах.
– Вроде целы, – сказал я полувопросительно.
– Так точно, товарищ капитан! – бодро отрапортовали из темного угла. – Производим уклонение от атаки самолета на глубине тридцати метров.
– Ого. Быстро мы нырнули…
– Если бы… Лодка большая, погружается медленно. Хорошо, вражина не попал бомбой, а то бы хана нам пришла. А так, пока он на второй заход пошел, мы успели глубины набрать. Море с волнением, авось не разглядит.
Словно в ответ говорившему – которым, как нетрудно было догадаться, оказался никто иной, как вездесущий и всезнающий Смышляков – раздался новый взрыв. Лодка опять вздрогнула, но уже едва заметно.
– Ну вот, кидает куда попало, – удовлетворенно заметил комиссар. Он вышел из угла на свет, поправил мятую фуражку и похлопал по плечу понурого Касая. – Ты, Сергей, в следующий раз быстрее соображай, лады? Это ладно, что они сперва опознавательные дали, а если бы сразу бомбой?
– Откуда вы знаете? Вас же на мостике не было? – только и смог пролепетать лейтенант.
– У меня должность такая, – ответил Смышляков.
– А вы слышали – кто-то в борт стучал? – возбужденно воскликнул я. – Надо проверить, все ли на месте.
– Да все, не волнуйтесь, Владимир, – успокоил комиссар. – Это пули в нас попадали. Здесь японец прицел поточнее взял, ничего не скажешь. Но – лучше так, чем наоборот, правильно? Бомбы пусть подальше падают.
Он рассмеялся и спустился вниз; мы последовали за ним, причем я поспешил ускользнуть в свою каюту, воспользовавшись тем, что Гусаров принялся распекать Касая.
Вершинин сидел как на иголках.
– Я тут все думал, что делать? Здесь оставаться или в ЦП бежать, как нам командир расписал? – бросился ко мне он.
– Лучше тут, – заверил его я. – Там такое творится!
В красках расписав, как мы прозевали самолет, как падали внутрь по тревоге, и как теперь влетело вахтенному, я поймал себя на мысли, что сейчас это все выглядит очень даже весело. Да уж – там чуть в штаны не наделал, а тут готов рассмеяться. Странная это штука – человеческие мозги…
Результатом инцидента стало то, что мы снова шли под водой несколько часов. Гусаров осматривал небеса из-под воды в зенитный перископ и ходил по центральному посту злой, как черт. Вершинин сделал туда разведывательную вылазку и вернулся очень быстро.
– Поглядел на меня волком, но ничего не сказал, – поведал мне Сашка. – Знаешь, у меня такое впечатление, что он больше всего сам собой недоволен.