Один шаг (СИ)
— Мама… — прошептали за спиной бабищи, заставляя меня оторвать глаза от созерцания этой мерзкой женщины.
В коридоре у стены стояла Маша с Ниночкой. Во второй раз я видел такое потерянное лицо у непробиваемой бизнес леди. Железная баба — называли её на работе и не только за то, что пахала как ломовая лошадь, у неё не было жалости ни к кому, ни к себе, ни к другим. Она требовала идеального результата как от себя, так и от сотрудников. Когда сидишь на охране частенько слышишь разные разговоры, так вот о Маше говорили, как о строгой, но справедливой. А сейчас эта несгибаемая дама превратилась в меленькую растерянную девочку. Какого чёрта? Почему эта бабища выкатывает ей претензии? Что воспитала то и получай!
— Машка, денег давай, развела тут богадельню, а эти, как пиявки и присосались к тебе, — брезгливо, будто это воняло не от неё, а от остальных, дернула рукой баба.
— Мама я тебе недавно перевела приличную сумму денег, — пискнула шефиня, желая, как и Алиска забиться в какой-нибудь угол.
— Да ты очумела! — попёрла уже на неё бабища, — бросила подачку и радуешься, да ты этому мудаку, под которым ноги раздвигаешь за ночь небось больше отсыпаешь! Даже не сомневаюсь! Какой дебил без денег на тебя глянет, гнилушка!
Маша нервно начала рыться в сумке видимо желая откупиться от нежеланной гостьи, а меня взяла злоба. Да кто она такая чтоб так оскорблять Машку, она же её родная мать, а ещё говорить такое про Алису! Чудо, а не ребёнка, добрую и ласковую девочку.
— знаешь, что, тётя, — двинулся на неё я, — ты вообще кто?
— Я? — от борзости моего тона баба растерялась.
— Ты — ты, бомжиха немытая, — нацепил я на себя самую хамскую маску, которая водилась в моём арсенале — вали-ка отсюда, подобру-поздорову, пока я ментов не вызвал! — преодолев брезгливость я схватил её за шкирман и потащил мадаму к лифтам, и как только её пустили сюда! За что тут консьерж хлеб кушает?
Машка пыталась что-то пискнуть, но видимо решила смолчать, и откровенно говоря правильно, эта бабища мня взбесила. Затолкав визитёршу в лифт, я чуть ли не бегом кинулся мыть руки, такое гадливое у меня было ощущение, а когда вышел из ванной, то в коридоре весело щебетала Алиса, обнимая и расцеловывая Ниночку.
Няня выглядела ещё плохо, на сером пергаментном лице, ярко выделялись ввалившиеся глаза, кисти больной тряслись от слабости, когда Маша, придерживая женщину одной рукой, второй снимала с неё пальто, а когда они пошли в гостиную, где для Ниночки был приготовлен диван со всеми удобствами и штангой капельницы, женщина ели передвигала ноги сильно шаркая. Я не мог смотреть на это «избиение младенцев» и аккуратно подхватив её на руки отнёс в комнату. Девчушка крутилась под ногами, пока мы с Машей устраивали нянюшку поудобнее, и весело защебетала, рассказывая о своих новостях, стоило матери уйти на кухню заваривать чай.
Я устало опустился в кресло, стоящее напротив дивана. Кто была эта бабища? Женщиной её называть язык не поворачивался, это нечто давно уже потеряло это гордое название и вряд ли сама помнила, когда это было. Неужели это Машкина мать? Тогда понятно почему Машка в школе ходила в тонких, не по погоде куртках, в ободранной и латаной одёже, такая мамаша лишнего рубля на одёжу не даст, как ещё питалась не понятно. Категоричность к начальнице отступила, давая место пониманию. После такой жизни ляжешь под кого угодно, лишь бы сбежать из этого ада, если уж я от бедности подумывал поальфонствовать, то ей, простите, сам бог велел. От жизни с такими родственниками и не такое сделаешь, почку продашь, лишь бы они были подальше. А Машка то молодец, не села на шею спонсору, а нашла применение появившимся деньгам, дело вон открыла. Да, конечно, наверное, и тут немного «потрудиться» пришлось, но что в нашем бизнесе даётся бабам легко, да, наверное, ничего.
Когда хозяйка вернулась с подносом, на котором стояли чашки, я уже смотрел на неё другими глазами. Да, помотала жизнь бабу, но она держится, выглядит вон, находит силы улыбаться родным и близким. А ещё я понял бесценность Ниночки, после такой-то мамаши! Сейчас я смотрел на эту маленькую семью из женщин и завидовал Машке с Алиской, их няня так напоминала мне мать, что закололо сердце, хотя внешне у них не было ничего общего. Мама была плотной невысокой женщиной, с короткими, кудрявыми, каштановыми волосами, всегда улыбающаяся с ямочками на щеках и светло карими глазами. Нина была худой и на голову выше матери, серыми, длинными, прямыми волосами, стянутыми в тонкий хвост, лицо иногда освещала улыбка, но в общем она не производила впечатление человека, улыбающегося всему и блёкло-голубые глаза, смотрели серьёзно, изучающе. Но почему-то от неё, как и от мамы веяло добром и радостью.
Я давно так хорошо не проводил время, в основном сидел в кресле и в разговор вступал если только меня в него втягивала Алиса, но наблюдать за спокойным семейным вечером, за беседами, нехитрым ужином, было очень приятно. Уже когда уложили Алису и Ниночку мы с Машкой сидели на кухне и пили чай:
— Игорь спасибо тебе огромное. Ты два раза просто спас меня. Извини, пожалуйста, за эту неприятную сцену с матерью. Я не ожидала, что она сегодня придёт. Я ей недавно перевела денег.
— А как её вообще сюда пускают, у тебя же внизу консьержка? — озвучил я давно мучавший вопрос.
— Это не элитный дом, — грустно улыбнулась она, — консьержка, соседка, баба Клава. Она может нажать на тревожную кнопку, а с моей матерью связываться не будет, она же знает к кому эта особа идёт.
— А почему она вообще сюда ходит?
— Она моя мать, она считает, что я ей должна…
— Что должна? — не понял я.
— Полагаю, что денег. Большой любви и заботы от меня никто не требует, — как-то саркастично ответила женщина.
— Почему? — я никак не мог взять в толк, почему и она так считает, поощряя этим свою мать.
— Честно? Вообще-то по закону.
— Очень сомневаюсь, что-то, что ты ей собиралась дать оно по закону. Как я понял, по закону ты уже перевела.
— я готова заплатить любые деньги, чтобы она тут не тёрлась! — воскликнула Маша.
— Не хотелось бы открывать тебе Америку, но так как ты ей каждый раз даёшь деньги, то таскаться сюда она не перестанет! А вот если бы ты денег не давала, а гнала бы её взашей, то она бы сюда не приходила. Я не говорю уже о том, что ты скорее всего смогла бы доказать, что она не сильно то и заботилась о тебе в твоём детстве.
— чтобы её прогнать, надо устраивать большой скандал, я не уверена, что это пойдёт на пользу психике Алисы, а, чтобы доказать, надо потратить очень много сил, ведь до поры до времени никто не видел, как она пьёт и это продолжалось очень и очень долго.
— Про доказательство не знаю, но да ты права Алисе гораздо полезнее слушать, что её место в дет. доме. Маш это позиция страуса и она до добра не доводит, поверь… — я встал, отодвигая кружку с недопитым чаем и пошел в коридор, мне ещё завтра с утра надо будет попробовать заново договорится о собеседовании.
Мария
Чего я сначала не ожидала, так это того, что мне станет жаль этого человека, который в своё время относился ко мне как к грязи, как к мусору, но я его пожалела. Пожалела не уволив, пожалела вычитая меньше, чем можно было бы. Но я видела, Игорь меняется, через какое-то время у него с лица исчезло недовольное неопохмелённое выражение. Да, оно сменилось равнодушием, но равнодушием нейтральным. Он стал по-другому выглядеть: чисто выбрит, в отглаженном костюме. А ещё я узнала, что вместо того, чтобы кирять по ночам, он читает книги. Читает! Учится! Значит не всё потерянно, значит ещё для него есть путь вперёд.
А когда он помог мне с Ниночкой я и вовсе посмотрела на этого человека по-другому, далеко не всякий сможет собраться, а тем более не всякий станет помогать тому, кто ему не приятен, а то что я раздражаю его было видно невооруженным взглядом. Но он сделал всё что было возможно, даже больше, когда я решительная бизнес леди спасовала, растерялась, он всё взял на себя.