Страна Муравия (поэма и стихотворения)

1939
 
Друзьям
Друзья, с кем я коров стерег, 
Костры палил, картошку пек, 
С кем я сорочьи гнезда рыл, 
Тайком ольховый лист курил, 
Друзья, когда кому-нибудь 
Еще случится заглянуть 
В Загорье наше, — это я 
Все наши обошел края. 
По старым стежкам я бродил, 
За всех вас гостем я здесь был. 
Пойду в поля — хлеба стеной, 
Во ржи не виден верховой. 
Гречихи, льны, овсы — по грудь, 
Трава — косы не протянуть. 
Земля в цвету — и все по ней: 
В домах — светлей, народ — добрей. 
А нынче, в самый сенокос, 
На гармониста всюду спрос. 
Как вечер — танцы при луне, 
Как вечер, братцы, грустно мне.
В своих местах, в родных кустах 
Без вас, друзей, гулять в гостях. 
Я даже думал в эти дни:  
А вдруг как съедутся они. 
Со всех концов, краев, столиц, 
С военных кораблей, с границ. 
И сядем мы за стол в кружок 
И за вином пошлем в ларек. 
И выпьем мы, как долг велит, 
Без лишних споров и обид, 
Друг перед дружкою гордясь, 
На ордена свои косясь. 
Но вы, друзья, кто там, кто там, 
У дела, по своим постам. 
Вы в одиночку, как и я, 
В родные ездите края. 
Наш год, наш возраст самый тот, 
Что службу главную несет. 
И быть на месте в должный час 
Покамест некому за нас... 
Друзья, в отцовской стороне, 
Не знаю что: не спится мне. 
Так зори летние близки, 
Так вкрадчиво поют сверчки, 
Так пахнут липы от росы. 
И в сене тикают часы, 
А щели залиты луной, 
А за бревенчатой стеной, 
Во сне, как много лет назад, 
Считает листья старый сад. 
Глухой, на ощупь, робкий счет 
Все тот, а все-таки не тот... 
И всяк из вас, кто вслед за мной 
Свой угол посетит родной, 
Такую ж, может быть, точь-в-точь 
Здесь проведет однажды ночь. 
Наверно, так же будет он 
Взволнован за день, возбужден, 
Лежать, курить, как я сейчас. 
О детстве думая, о нас. 
О давних днях, о старине, 
О наших детях, о войне, 
О множестве людских путей, 
О славе Родины своей. 
1939 
 
Поездка в загорье 
Сразу радугу вскинув, 
Сбавив солнечный жар, 
Дружный дождь за машиной 
Три версты пробежал. 
И скатился на запад, 
Лишь донес до лица 
Грустный памятный запах 
Молодого сенца. 
И повеяло летом, 
Давней, давней порой, 
Детством, прожитым где-то, 
Где-то здесь, за горой. 
Я смотрю, вспоминаю 
Близ родного угла, 
Где тут что: где какая 
В поле стежка была. 
Где дорожка... 
А ныне 
Тут на каждой версте 
И дороги иные, 
И приметы не те. 
Что земли перерыто, 
Что лесов полегло, 
Что границ позабыто, 
Что воды утекло!.. 
Здравствуй, здравствуй, родная 
Сторона! Сколько раз 
Пережил я заране 
Этот день, этот час... 
Не с нужды, как бывало — 
Мир нам не был чужим, 
Не с котомкой по шпалам 
В отчий край мы спешим 
Издалека. 
А все же — 
Вдруг меняется речь, 
Голос твой, и не можешь 
Папиросу зажечь. 
Куры кинулись к тыну, 
Где-то дверь отперлась. 
Ребятишки машину 
Оцепляют тотчас. 
Двор. Над липой кудлатой 
Гомон пчел и шмелей, 
Что ж, присядем, ребята, 
Говорите, кто чей?.. 
Не имел на заметке 
И не брал я в расчет, 
Что мои однолетки 
Нынче взрослый народ. 
И едва ль не впервые 
Ощутил я в душе, 
Что не мы молодые, 
А другие уже. 
Сколько белого цвета 
С липы смыло дождем. 
Лето, полное лето, 
Не весна под окном. 
Тень от хаты косая 
Отмечает полдня. 
Слышу, крикнули: 
— Саня! 
Вздрогнул, нет — не меня. 
И друзей моих дети 
Вряд ли знают о том, 
Что под именем этим 
Бегал я босиком. 
Вот и дворик и лето, 
Но все кажется мне, 
Что Загорье не это, 
А в другой стороне... 
Я окликнул не сразу 
Старика одного. 
Вижу, будто бы Лазарь. 
— Лазарь! 
— Я за него... 
Присмотрелся — и верно: 
Сед, посыпан золой 
Лазарь, песенник первый, 
Шут и бабник былой. 
Грустен. 
— Что ж, мое дело, 
Годы гнут, как медведь. 
Стар. А сколько успело 
Стариков помереть... 
Но подходят, встречают 
На подворье меня, 
Окружают сельчане, 
Земляки и родня. 
И знакомые лица, 
И забытые тут.
 — Ну-ка, что там в столице? 
Как там наши живут? 
Ни большого смущенья, 
Ни пустой суеты, 
Только вздох в заключенье: 
— Вот приехал и ты... 
Знают: пусть и покинул 
Не на шутку ты нас, 
А в родную краину, 
Врешь, заедешь хоть раз... 
Все Загорье готово 
Час и два простоять, 
Что ни речь, что ни слово 
То про наших опять. 
За недолгие сроки 
Здесь прошли-пролегли 
Все большие дороги, 
Что лежали вдали. 
И велик, да не страшен 
Белый свет никому. 
Всюду наши да наши, 
Как в родимом дому. 
Наши вверх по науке, 
Наши в дело идут. 
Наших жителей внуки 
Только где не растут! 
Подрастут ребятишки, 
Срок пришел — разбрелись. 
Будут знать понаслышке, 
Где отцы родились. 
И как возраст настанет 
Вот такой же, как мой, 
Их, наверно, потянет 
Не в Загорье домой. 
Да, просторно на свете 
От крыльца до Москвы. 
Время, время, как ветер, 
Шапку рвет с головы... 
— Что ж, мы, добрые люди, 
Ахнул Лазарь в конце, 
Что ж, мы так-таки будем 
И сидеть на крыльце? 
И к Петровне, соседке, 
В хату просит народ. 
И уже на загнетке [21]
Сковородка поет. 
Чайник звякает крышкой, 
Настежь хата сама. 
Две литровки под мышкой 
Молча вносит Кузьма. 
Наш Кузьма неприметный, 
Тот, что из году в год, 
Хлебороб многодетный, 
Здесь на месте живет. 
Вот он чашки расставил, 
Налил прежде в одну, 
Чуть подумал, добавил, 
Поднял первую: — Ну! 
Пить — так пить без остатку, 
Раз приходится пить... 
И пошло по порядку, 
Как должно оно быть. 
Все тут присказки были 
За столом хороши. 
И за наших мы пили 
Земляков от души. 
За народ, за погоду, 
За уборку хлебов, 
И, как в старые годы, 
Лазарь пел про любовь. 
Пели женщины вместе, 
И Петровна — одна. 
И была ее песня 
Старина-старина. 
И она ее пела, 
Край платка теребя, 
Словно чье-то хотела 
Горе взять на себя. 
Так вот было примерно. 
И покинул я стол 
С легкой грустью, что первый 
Праздник встречи прошел; 
Что, пожив у соседей, 
Встретив старых друзей, 
Я отсюда уеду 
Через несколько дней. 
На прощанье помашут 
Кто платком, кто рукой. 
И поклоны всем нашим 
Увезу я с собой. 
Скоро ль, нет ли, не знаю, 
Вновь увижу свой край. 
Здравствуй, здравствуй, родная 
Сторона. И — прощай!..