Стихотворения. Поэмы

1948 
  
О прописке
 
 
 
По всему Советскому Союзу,
 
Только б та задача по плечу,
 
Я мою уживчивую Музу
 
Прописать на жительство хочу.
 
Чтобы мне не ведать той печали,
 
Как ответят у иных ворот:
 
– Нет, не проживает. Не слыхали.
 
Номер дома, может быть, не тот.
 
Чтоб везде по селам и столицам
 
Отвечали на вопрос о ней:
 
– Как же, есть. Давнишняя жилица, —
 
И улыбки были б у людей.
 
Чтоб глаза у стариков яснели,
 
Чтобы к слову вставил не один:
 
– Мы еще на фронте были с нею,
 
Вместе помним Вязьму и Берлин.
 
Чтоб детишки из любого дома,
 
Если к ним случайно обращусь,
 
Говорили б:
 
– Как же, мы знакомы
 
И немножко знаем наизусть.
 
Чтобы не с почтеньем, а с любовью
 
Отзывалось каждое жилье:
 
– Здесь она. На доброе здоровье
 
Здесь живет. А как же без нее?
 
Вот тогда, как отзыв тот желанный,
 
Прозвучит о ней, моей родной,
 
Я и сам пропиской постоянной
 
Обеспечен буду под луной.
 
 
1951 
  
Перед дорогой
 
 
 
Что-то я начал болеть о порядке
 
В пыльном, лежалом хозяйстве стола:
 
Лишнее рву, а иное в тетрадки
 
Переношу, подшиваю в «дела».
 
Что ж, или все уж подходит к итогу
 
И затруднять я друзей не хочу?
 
Или опять я собрался в дорогу,
 
Выбрал маршрут, но покамест молчу?
 
Или гадаю, вступив на развилок:
 
Где меня ждет озаренье и свет
 
Радости той, что, быть может, я в силах
 
Вам принести, а быть может, и нет?..
 
Все я приму поученья, внушенья,
 
Все наставленья в дорогу возьму.
 
Только за мной остается решенье,
 
Что не принять за меня никому.
 
Я его принял с волненьем безвестным
 
И на себя, что ни будет, беру.
 
Дайте расчистить рабочее место
 
С толком, с любовью – и сразу к перу.
 
Но за работой, упорной, бессрочной,
 
Я моей главной нужды не таю:
 
Будьте со мною, хотя бы заочно,
 
Верьте со мною в удачу мою.
 
 
1951 
  
Мне памятно, как умирал мой дед
 
 
 
Мне памятно, как умирал мой дед,
 
В своем запечье лежа терпеливо,
 
И освещал дорогу на тот свет
 
Свечой, уже в руке стоявшей криво.
 
Мы с ним дружили. Он любил меня.
 
Я тосковал, когда он был в отлучке,
 
И пряничного ждал себе коня,
 
Что он обычно приносил с получки.
 
И вот он умер, и в гробу своем,
 
Накрытом крышкой, унесен куда-то.
 
И нет его, а мы себе живем, —
 
То первая была моя утрата…
 
И словно вдруг за некоей чертой
 
Осталось детства моего начало.
 
Я видел смерть, и доля смерти той
 
Мне на душу мою ребячью пала.
 
И с той поры в глухую глубь земли,
 
Как будто путь туда открыт был дедом,
 
Поодиночке от меня ушли
 
Уже другие проторенным следом…
 
В январский холод, в летнюю жару,
 
В туман и дождь, с оркестром,
 
                                                  без оркестра —
 
Одних моих собратьев по перу
 
Я стольких проводил уже до места.
 
И всякий раз, как я кого терял,
 
Мне годы ближе к сердцу подступали,
 
И я какой-то частью умирал,
 
С любым из них как будто числясь в паре.
 
И если б так же было на войне,
 
Где счет потерям более суровый,
 
Наверно б, жизни не хватило мне
 
И всем, что ныне живы и здоровы.
 
Но речь о том, что неизбежный час,
 
Как мне расстаться – малой части —
 
                                                             с целым,
 
Как этот мир мне потерять из глаз, —
 
Не может быть моим лишь частным делом.
 
Я полагаю, что и мой уход,
 
Назначенный на завтра иль на старость,
 
Живых друзей участье призовет —
 
И я один со смертью не останусь.
 
 
1951 
  
Ни ночи нету мне, ни дня
 
 
 
Ни ночи нету мне, ни дня,
 
Ни отдыха, ни срока:
 
Моя задолженность меня
 
Преследует жестоко.
 
У стольких душ людских в долгу,
 
Живу, бедой объятый:
 
А вдруг сквитаться не смогу
 
За все, что было взято!
 
За то добро, за то тепло,
 
Участье и пристрастье,
 
Что в душу мне от них вошло,
 
Дало изведать счастье.
 
Сдается часом: заплачу,
 
Покрою все до строчки;
 
А часом: нет, не по плечу,
 
И вновь прошу отсрочки.
 
И вновь становятся в черед
 
Сомненье, сил упадок.
 
Беда! А выйду на народ:
 
– Ну как? – Бодрюсь: – Порядок…
 
И устаю от той игры,
 
От горького секрета,
 
Как будто еду до поры
 
В вагоне без билета.
 
Как будто я какой злодей,
 
Под страхом постоянным,
 
Как будто лучших из друзей
 
К себе привлек обманом.
 
От мысли той невмоготу
 
И тяжелей усталость.
 
Вот подведут они черту,
 
И – вдруг – один останусь.
 
И буду, сам себе ровня
 
Один, в тоске глубокой.
 
Ни ночи нету мне, ни дня,
 
Ни отдыха, ни срока.
 
За что же мне такой удел,
 
Вся жизнь – из суток в сутки?..
 
…А что ж ты, собственно, хотел?
 
Ты думал: счастье – шутки?