Кто есть кто (фрагмент)
Либо таких полей вообще не существует, либо они уж такие особые и хитроумные, что их всю жизнь можно искать и не доискаться. И ведь все это знали, и я тоже знал и расчеты сейчас делал только из упрямства: мне, мол, известно, что путь через время уже проложен, так, может, он именно здесь и есть, только его не видно! Но если бы путь лежал действительно через однородное поле, то есть если б можно было рассчитать такое поле для переброски человека, так уж давно бы какой-нибудь умник посчитал на досуге, и лазили бы мы через это поле, как через дыру в заборе...
Мне как-то еще не верилось, что я действительно решил такую сумасшедшую задачу - чересчур уж просто получилось. А в свою гениальность я не верил: я знал себя в масштабе один н одному: на что способен и чего не вытяну. Да и потом меня прямо смущала какая-то... примитивность, что ли, моего подхода. Я ведь действительно рассуждал почти на уровне школьника!
Выглядели мои рассуждения примерно так. Скорость, перехода зависит в нашей хронокамере от величины поля в данной точке и плотности потока частиц, который сквозь эту точку проходит. Для того, чтобы скорость всюду была одинаковой, мы обычно как делаем? Добиваемся, чтобы и поле всюду было одно и то же и поток везде имел одинаковую плотность. А в большом объеме, который нужен для переброски человека, ни того, ни другого добиться явно нельзя, - во всяком случае, обычными методами. Это и считалось трудностью номер один в данном вопросе. Вот я и рассудил: давай-ка натравим их друг на друга, поле и поток. Там, где поле посильнее, сделаем поток послабее, а где поле послабее, пусть плотность потока будет соответственно выше. Что тогда получится? Они тогда вместе дадут по всей камере, во всех участках совершенно одинаковый результат. И никакие нам градиенты не страшны! Какой величины объект ни сунь в хронокамеру, все его части будут совершать переход с одной и той же скоростью, и прибудет он у нас к месту назначения в целости и сохранности...
Не знаю, почему раньше никто не додумался до такой идеи. Наверно, все были загипнотизированы однородными полями и просто не думали в этом направлении.
Да ведь и мне до сегодняшнего вечера ничего в голову не приходило и потом вполне свободно не пришло бы, если б не крайность...
Я основательно воспрянул духом; все остальное мне теперь казалось пустяком - возьму вот и решу все сразу. Что сначала? Как управиться с этими потоками?
Ну, это элементарно. Я быстро набросал схему обратной связи от нашего сканографа, который промерял поле в разных точках, к управляющему блоку. Мне нужно было задать такую связь, чтобы сильное поле росло помедленней, а слабое побыстрее, тогда вокруг сильного магнитного поля будет слабое электрическое, а вокруг слабого - сильное. Тут все дело в том, что у нас в камере пучок тахионов управляется как раз электрическим полем. Вот и получится, что фокусировка будет слабее там, где магнитное поле сильнее, а этого я и добивался.
Вообще-то вся эта сложная самоуправляющаяся система мне, наверное, и во сне бы не приснилась, но сейчас я чувствовал... наверное, вдохновение, уж очень у меня все ладно клеилось, я сам диву давался! А может, первая удача меня подхлестнула и я поверил, что все могу, все умею. Вот позвонить бы Нине да рассказать, пускай знает, какой я на самом деле! Некогда вот только разговаривать... Я взглянул на часы - девять. Нет уж! У нее теперь, небось, и телефон занят, - названивает она товарищу Линькову и объясняет ему... Что же, интересно, она ему объясняет?
"Ну ладно, ладно, объясняй, - беззлобно проворчал я, усаживаясь перед аналоговой машиной, - ты там объясняй все, что хочешь, а я пока здесь поработаю. А ведь не провела бы ты со мной просветительную беседу на скамеечке, и не торчал бы я здесь и открытия бы никакого не сделал..."
Надо было все проверить на машине. Бумага, она что хочешь стерпит, а машина вранья не любит. Я задал первое попавшееся поле и расписал самую примитивненькую программку.
"Так! Теперь посмотрим, как все это будет выглядеть на модели", пробормотал я и поднял глаза на аналоговый осциллограф: он имитировал то, что будет происходить в хронокамере, если подашь на нее исследуемый режим.
В квадратном окне осциллографа розовые молнии воображаемых тахионных лучков били из углов экрана в ажурное сплетение зеленых линий, изображавших структуру поля. Даже на глаз было заметно различие в толщине розовых следов:
они еле проглядывались там, где зеленые линии сгущались, а зато на бледно-зеленых участках наливались густым, почти алым цветом.
Странно, я не испытывал никакой радости, наоборот, начал вдруг волноваться.
Впрочем, радоваться и вправду было рано: следовало еще убедиться, что камера на этом режиме не забарахлит, что удастся нарастить поле до нужной величины и удержать его, что... Словом, все могло еще лопнуть, как мыльный пузырь, и остался бы я со своим открытием у разбитого корыта. И времени было мало.
Просто совсем не было у меня времени: на часах - четверть десятого... Устал я зверски, в горле пересохло, голова тяжелая, как камень. Контрольную проверку я, конечно, производить и не думал, не до этого сейчас, мне бы только поле выбрать и рассчитать да камеру запустить, а там уж будем уповать на свое везение. И еще на нашу могучую технику: она ведь творит чудеса, а мне сейчас просто позарез требуется одно чудо, не очень большое, средних размеров.
Я выбрал то самое сфероидальное поле, с которого начинал свои неудачные расчеты, и ввел цифры в нашу трудягу-эвээмушку, - отсюда они уже самотеком пойдут в виде программы в управляющий блок. Осталось только процедурные вопросы продумать: как я влезу в хронокамеру и как там расположусь.
Рисковать мне все же не хотелось, особенно теперь, когда переход становился все более реальным. Ну, что ж. Для страховки придется скрючиться в три погибели на подставке. Только не слететь бы с этой подставочки, а то скатишься куда-нибудь в угол, а там какой-нибудь градиент недорезанный притаился и зубами клацает!
Войти в хронокамеру - тоже вроде бы не проблема, для этого случая задняя дверь предусмотрена. То есть она, конечно, предусмотрена не для этого случая, а совсем для других, более прозаических - для ремонта, для работы внутри. Но факт тот, что дверца имеется. Герметичность у нее автоматически восстанавливается, а вакуум там только между двойными стенками, так что скафандр не потребуется.