78. Параграф (журнальный вариант)

22.
Я позвонил ей на ходу. Лиса никогда не берёт трубку, телефон у неё всегда включён в режиме громкой связи. Поэтому я в первую очередь услышал характерное мягкое вжжж-вжжж-вжжж ножа по камню. Это могло означать только одно: Лиса перевоспиталась (часов на семь-восемь) и намерена извиниться, накормив меня мясом. Вероятнее всего, в горшочках. Этот способ она предпочитает всем остальным, поскольку блюдо получается довольно вкусным, а внимания не требует; его можно забыть в духовке хоть до утра, и ничего.
Не самый изобретательный, не самый эффективный, но довольно приятный способ испросить прощения.
Ещё налить капельку водки…
Вот что мне категорически нельзя. Если почему-то приспичит покинуть этом мир до окончания отпущенного срока, мне достаточно выпить сто грамм. Но это то, что знаю я, а больше знать никто не должен.
– Крошка, - сказал я, - жизнь удалась!
– Ага, - сказала она. - Ты, кажется, приходишь в себя?
– Именно! И направляюсь навестить старых друзей.
Наступила тишина. Потом я услышал, как она кладёт нож на стол.
– Это то, что я думаю? - напряжённо спросила она.
Я уже подходил к вертолётной площадке.
– Ну, наверное, не совсем. Это мальчишник. Жёны и любовницы остаются в кроватках.
– Ты не оставишь меня одну! - завопила Лиса.
Интересно, подумал я, а захоти я тебя сейчас на самом деле оставить - что бы пришлось говорить? Впрочем, ничего не пришлось бы - улетел себе молча, и всё.
– Уже оставил, - сказал я. - Аривидерчи, миа памела! Турбину запустили, винт крутился, пилот махал мне рукой, Лиса что-то кричала в трубку, я не слышал.