Золото дикой станицы
На противоположной стороне железнодорожных путей за насыпью она заметила какое-то движение. Так, ворыпаевские уже тоже наготове. Она нетерпеливо завозилась, но поезд все не появлялся. Больше всего Лена не любила ждать, и временное бездействие ее раздражало. Вдали зашумел поезд, Лена повернула голову в сторону звука, приложила бинокль к глазам и напряженно стала всматриваться. Она видела, как с противоположной стороны насыпи скатились трое, но длинный состав закрыл их и только приходилось догадываться, что они делают. Поезд на повороте заметно замедлил ход. Она машинально стала пересчитывать вагоны. На тридцать девятом заметила три копошащиеся фигуры. Они действовали быстро и слажено. Один стал лупить кувалдой по какой-то штуке между вагонами, второй нагнулся и копошился внизу, быстро работая руками. Вскоре последние два вагона отделились, расстояние между ними и составом все увеличивалось, поезд загудел и покатил дальше, не заметив потери двух вагонов. А они, замедляя ход, еще немного подползли вслед за составом, как будто не желая с ним расставаться, а потом и вовсе остановились. Трое спрыгнули на землю, замахали руками. К ним уже бежали ворыпаевские, весело перекрикиваясь, но к самим дверям не приблизились, а вытолкнули вперед одного из толпы.
Когда Лена увидела знакомую фигуру Турецкого, который отделился от ворыпаевских и медленно направился к вагону, сердце ее заколотилось и она едва подавила в себе желание вскрикнуть. Вот он, момент, которого она ждала со вчерашней ночи, много раз представляя, как спасает человека, нарушившего ее покой.
Турецкий шел не спеша, словно под принуждением. И когда Лена посмотрела в окуляр бинокля за его спину, увидела, как один из ворыпаевских нацелил свой пистолет в спину Турецкого. Вот ото что! Значит, Саша знает, что если не пойдет к вагону, в него могут выстрелить. А если что-то пойдет не так, в него все равно могут выстрелить. Лена держала на мушке ворыпаевского, а сама бросала быстрые взгляды на Турецкого. Она видела, как он постучал в дверь, потом еще раз. Турецкий нерешительно топтался у вагона, дверь не открывалась. Она опять взглянула в прицел на ворыпаевского и увидела, что он вскинул руку. Не раздумывая, Лена выстрелила в него и тот рухнул на землю. Ворыпаевские загалдели, стали озираться по сторонам. Со стороны казачков тоже началось движение. Ворыпаевские с опозданием заметили их и в то время, когда они сорвались с места, и стреляя на ходу в казачков, кинулись к вагону, пытаясь их опередить, казачки, съезжая с насыпи в машинах, открыли стрельбу прямо из окон. Стрельба поднялась такая, что Лена, оглушенная, на мгновение даже закрыла ладонями уши и пригнулась. А когда подняла голову, Турецкий исчез. Она завертела головой и стала лихорадочно шарить взглядом по местности. На земле уже валялось несколько раненых или убитых — Лена понять не могла. Она только молила Бога, чтобы среди них не оказался Турецкий. На ее глазах рухнул Куренной, и по его неестественно застывшей позе Лена поняла, что тот убит. Клест, рванувшийся сначала к Куренному, отпрянул и стал отчаянно отстреливаться с обеих рук. Лена в кустах чуть не плакала, потому что не знала, что теперь делать. Она боялась вылезать из кустов, но в то же время ее ужасала мысль о том, что Турецкий лежит среди тел на земле, возможно — ранен, а она ничем не может ему помочь. Ей только и остается, что смотреть через прицел на развернувшийся у вагона настоящий бой.
В разгар стрельбы послышался шум подъезжающих машин. Лена встрепенулась и повернула голову, вставать она все еще боялась, опасаясь стать мишенью для случайной пули.
— Наконец-то, — облегченно вздохнула она, увидев два милицейских УАЗика. Вот и начальник милиции Шкурат решил приступить к исполнению своих обязанностей. Окно головного УАЗика приоткрылось. Оттуда высунулась голова Шкурата с рупором мегафона и его голос, многократно усиленный, перекрыл беспорядочные звуки стрельбы:
— А ну прекратить стрельбу! Стволы отбросить и на землю! Лежать! Быстро всем на землю!
Вдруг Шкурат проворно нырнул в машину. Наверное, в машину тоже попали пули — догадалась Лена. Милиционеры дали ответные автоматные очереди и выскочили из машин.
Никогда Клест не бегал еще так быстро. На коне — да, приходилось, скакал во весь опор, даже некоторых казаков обгонял. Но своими ногами не доводилось ставить рекорды.
Он бежал вверх по насыпи, петляя, как заяц, убегая одновременно и от стрельбы, и от милиционеров. Оглянувшись в очередной раз он понял, что они решили во что бы то ни стало его догнать. А кто знает, что у них на уме. Еще примут за ворыпаевского, подстрелят, как куропатку, и кирдык казачку Клесту. Он совсем уже запыхался, но менты, сволочи, как хорошие спортсмены бежали ровно и дышали дружно и сил у них было еще полно, они уже почти настигли его. Клест сделал рывок, как учил его когда-то школьный учитель физкультуры, но споткнулся об какую-то кочку и упал. На всякий случай он сразу накрыл голову руками и сжался в комок. Одновременно на него запрыгнул Волохов. А тут и Степка Байда навалился своим пудовым телом, аж кости затрещали у худощавого Клеста.
— Мужики, вы шо, охренели? — взмолился он, извиваясь всем телом, в то время, как Волохов защелкивал наручники на его вывернутых руках — Я же свой, не бачишь, чи шо, Петька? Совсем опух?
— Я те дам Петьку, — пригрозил ему сержант Волохов, находящийся при исполнении служебных обязанностей, и совсем уже не по уставу смачно врезал Клесту по его разгоряченной быстрым бегом морде. Клест даже взвыл от обиды и пытался достать Волохова ногами, но его уже рывком подняли с обеих сторон под руки и поволокли к УАЗику. Разозленный Клест решил ментам не помогать и расслабился, повиснув у них на руках, загребая ногами сухую траву и поднимая пыль так, что они даже расчихались. Волохов беззлобно стукнул его по голове.
— Ноги подними, урод, если покататься вздумал!
Клест что-то буркнул под нос и стал перебирать ногами, норовя зацепить Петьку носками своих видавших виды сапог.
— Гад, ты мне тут побалуй еще! — пнул его под коленку Петька и вдвоем с Байдой они забросили его в машину.