Судьба - Дитя Неба (Симфония веков - 3)

Грунтор неохотно улыбнулся. 
- Ладно, считай, что получила приказ, мисси. - Он нежно обнял ее своими могучими лапами. - Береги себя, миледи. 
- Обязательно. - Рапсодия посмотрела на Акмеда, который закреплял седельные сумки на спинах лошадей, добытых для них Грунтором. - Ты готов, Акмед? 
- Прежде чем мы отправимся в путь, я хочу тебе кое-что показать, сообщил король, проверяя, хорошо ли затянуты веревки. 
- Что? Мне казалось, ты хотел выехать до того, как встанет солнце. 
- Это займет всего пару минут, но ты не пожалеешь. Я хочу показать тебе вид, открывающийся из обсерватории на восходе солнца. 
Лицо Рапсодии засияло восторгом, точно солнце, которое должно было вот-вот появиться на горизонте. 
- Обсерваторию? Значит, ремонт лестницы закончен? 
- Да. И если ты поспешишь, мы увидим Внутренние Зубы и Кревенсфилдскую равнину, прежде чем отправимся в путь. 
Он повернулся и жестом указал на вход в Котелок, темную сеть туннелей и комнат, резиденцию королей Илорка. 
Рапсодия в последний раз сжала руку Грунтора, осторожно высвободилась из его объятий и зашагала вслед за Акмедом по мрачным коридорам без окон, мимо древних статуй, которые совсем недавно вычистили и отреставрировали мастера-болги. Теперь изваяния сияли - молчаливое свидетельство величия Намерьенского века - совсем как тринадцать столетий назад, когда началось строительство Илорка, называвшегося в те времена Канриф. 
Они вошли в Большой зал через огромные двойные двери, украшенные золотом и сложными узорами, миновали громадный тронный зал, где каменщики-болги осторожно соскребали вековую грязь с сине-черного мрамора двадцати четырех колонн, каждая из которых символизировала определенный час суток. 
- А они много успели сделать, - удивилась Рапсодия, когда они с Акмедом быстрым шагом пересекали мрачное помещение, наполненное предрассветными сумерками, проникавшими сквозь пыльные стеклянные блоки, вставленные в круглый потолок. - Когда я заходила сюда в прошлый раз, тут ничего, кроме мусора, не было. 
Акмед обошел огромное мозаичное панно, выложенное в виде звезды в самом центре огромного зала, - еще одно изображение неба, сделанное из разноцветного мрамора и еще не очищенное от грязи. 
- Будь поосторожнее. Если я не ошибаюсь, в прошлый раз именно здесь тебя посетило одно из твоих видений. 
Рапсодия вздрогнула и пошла быстрее. Сколько она себя помнила, она обладала даром предвидения. Однако всякий раз, попадая в Прошлое или, что еще хуже, получая предупреждение о событиях Будущего, она оказывалась к этому не готова, в особенности если приходилось пережить яркие, сильные чувства, пришедшие из далеких времен и задержавшиеся в каком-нибудь месте, словно дым давно погасшего лесного пожара. 
Теперь, когда Эши ушел и не мог больше защищать ее от кошмаров, они вернулись. Стоило Рапсодии вспомнить о своем любимом, как сердце у нее мучительно сжалось, и она из последних сил ускорила шаг. Время, отпущенное им, истекло; он должен был выполнить определенные обязательства, и главное из них - отыскать женщину-намерьенку из Первого поколения и жениться на ней. Она станет Королевой, они объединят ныне разобщенные земли и будут править вместе, как и было предсказано. И Рапсодия, и Эши с самого начала знали, что их роман будет недолгим, но от этого боль не становилась менее острой. 
Акмед вошел в открытую дверь, находившуюся за возвышением, на котором стоял трон Короля и Королевы намерьенов, чудом уцелевший после того, как болги разгромили Канриф в конце Намерьенской войны. 
- Поторопись. - Голос Акмеда гулким эхом отразился от стен. 
- Я не могу быстрее, - сердито заявила Рапсодия. - Ты на целую голову меня выше. И шаги у тебя длиннее. 
Она замолчала, потрясенная красотой восстановленной лестницы, которая вела в обсерваторию, расположенную на вершине одного из пиков Зубов. 
Вдоль стен спиралью поднималась вверх лестница из гладко отполированного дерева геспера, темного с синими прожилками, а посередине располагалась какая-то странная конструкция, что-то наподобие маленькой шестиугольной комнатки со стеклянными стенами - диковинное сооружение, похоже, еще не до конца восстановленное. 
- Эта штука вроде подъемника, которые мы используем в шахтах, - пояснил Акмед, словно прочитав мысли Рапсодии. - Ее придумал Гвиллиам и оставил подробные записи относительно того, как она работает. Очевидно, он поднимал вверх придворных, не желавших пользоваться лестницей. Здорово, правда? 
- Интересно. Впрочем, я бы предпочла лестницу, даже если бы эта штуковина работала. Меня совсем не вдохновляет перспектива висеть в стеклянной коробке над каменным полом. 
- Как пожелаешь, - с трудом скрыв улыбку, ответил Акмед. 
Они начали подниматься по отполированной до блеска лестнице, все выше и выше, на самую вершину горного пика. Когда они почти добрались до цели, Акмед засунул руку в сапог и достал большой медный ключ, воспользовавшись передышкой, Рапсодия глянула через перила на пол, оставшийся далеко внизу, и ей стало не по себе. 
- Я, разумеется, восхищена твоими достижениями, Акмед, но мы вполне могли сходить сюда после возвращения. Кревенсфилдская равнина прекрасно смотрится с Пустоши, как, впрочем, и с любой башни на посту Гриввен. Ты же знаешь, нам нельзя терять ни минуты. 
Король фирболгов вставил ключ в замочную скважину и повернул его с громким щелчком. 
- Отсюда ты увидишь то, что никогда не откроется тебе с Пустоши или с поста Гриввен. 
Тяжелая дверь, обитая давно проржавевшим железом, легко распахнулась видимо, недавно кто-то смазал петли маслом, - и глазам Рапсодии предстала сравнительно небольшая комната с куполообразным потолком. Обсерваторию еще не привели в порядок, мебель и всевозможные приборы закрывала некогда белая ткань, покрытая толстым слоем пыли. В рассеянном свете наступающего утра они казались призраками, выступающими из мрака. 
Акмед ухватил ее за руку, втянул в комнату и закрыл дверь. 
Помещение, служившее обсерваторией, вырубили в скале, а стены тщательно отполировали, и они стали такими же гладкими, как мраморные плиты в тронном зале. В каждой стене имелось огромное окно, возле каждого из них стояли древние, необычного вида телескопы с широким объективом. Магия и история наполняли комнату, куда многие века никто не заходил. Все здесь было пропитано горьким запахом пыли, безраздельно царящей в гробнице давно утерянной надежды.