Судьба - Дитя Неба (Симфония веков - 3)

- Почему? 
Рапсодия нахмурилась. 
- Если вещь принадлежит тебе, Константин, ты должен ее получить назад, вот и все. Здесь нет необходимости драться за то, что является твоей собственностью, ты не в Сорболде. 
- Тогда зачем ты ее украла? 
Рапсодия проглотила оскорбление. 
- Я ее не крала, - ответила она спокойно. - И принесла тебе цепочку потому, что наверняка она тебе дорога. Я не собиралась возвращаться в Сорболд, поэтому решила сразу захватить с собой вещи, которые могли бы тебе пригодиться. - Она подошла к Константину и вложила цепочку ему в руку. 
Константин посмотрел на безделушку, его взгляд изменился, в нем появилось новое, незнакомое выражение. Потом он вновь перевел взгляд на Рапсодию. 
- Спасибо, - произнес он новым, непривычно тихим голосом. 
Она кивнула: 
- Всегда рада помочь. А теперь не буду тебе больше мешать. - Она подошла к двери и распахнула ее. 
- Ты права, - быстро сказал он. 
Рапсодия с удивлением обернулась к нему, она думала, что разговор окончен. 
- В чем права? 
Он опустил глаза. 
- Цепочка действительно мне дорога. 
Он явно хотел излить душу, и Рапсодия молча закрыла дверь и, скрестив руки на груди, приготовилась слушать. 
- Это подарок от дорогого тебе человека? 
Константин вновь бросил на нее тревожный взгляд, к которому она уже начала привыкать. Он подошел к постели и сел. 
-- Да, - ответил он. - От моей матери. 
Прошло несколько мгновений, прежде чем Рапсодия сообразила, что стоит разинув рот. 
- Ты знал свою мать? 
Бывший гладиатор покачал головой, тонкий солнечный луч упал на его светлые волосы, вспыхнувшие золотым огнем. 
- Нет. Осталось лишь отрывочное воспоминание - я и сам не знаю, истинно ли оно. 
Она подошла к кровати и села рядом, Константин не отодвинулся и не напрягся - значит, он больше не испытывал к ней неприязни. 
- И что же ты помнишь? Не отвечай, если не хочешь. 
Константин пропустил ожерелье сквозь пальцы, и оно засияло в солнечном свете. 
- Лицо женщины, в глазах которой любовь, и этот подарок. 
Рапсодия почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она с сочувствием погладила его по плечу, но Константин резко отшатнулся от нее. Рапсодия смутилась. 
- Мне очень жаль, - пробормотала она. - Я не хотела тебя расстраивать. - Она встала и вновь направилась к двери. 
- Рапсодия, подожди. - Константин подошел к ней, но остановился в нескольких шагах. Она опустила глаза, ей совсем не хотелось его волновать. Ты меня не обидела. Я просто не хочу причинять тебе боль и пугать. 
Рапсодия встретила его взгляд. Голубые глаза Константина блестели, но выражение жестокости, которое она видела в Сорболде, исчезло. Возможно, даже та маленькая часть демонической крови, которую он потерял, сделала его более человечным. 
- Константин, в том, что произошло в Сорболде, полностью виновата я. Мой план был глупым, а твоя реакция вполне естественной. Я прошу у тебя прощения и надеюсь, что теперь ты понимаешь - я хотела тебе помочь. 
Константин кивнул. 
- Я заметил, что у тебя часто возникает такое желание. - В его голосе появилась глубина, делавшая его старше. - Наверное, мне именно поэтому так трудно находиться в одной комнате с тобой. 
- Если мое присутствие тебе раздражает, я постараюсь... 
- Нет, не так, - перебил он Рапсодию. - Скорее, сбивает с толку. - Он стал смотреть в окно, и по мере того, как розовел закат, его голос становился тише. - Вероятно, все дело в том, что мне не приходилось встречать таких благородных людей. Я не знаю, как себя вести в их присутствии. 
Рапсодия рассмеялась. 
- В мире найдется немало людей, которые посчитают твои слова обо мне ужасно смешными. И у тебя совсем неплохо получается. 
- Это борьба, - сказал он. Казалось, легкость, с которой он говорит о самых сокровенных вещах, удивила его самого. - Ожерелье не единственная вещь, которая мне нужна. - Он отвел глаза, и на его щеках заиграл свет заходящего солнца. 
У Рапсодии перехватило дыхание, ее бросило в жар. Рука невольно потянулась к горлу. И легла на медальон, который она никогда не снимала. Тут ей в голову пришла новая мысль, и она, расстегнув замочек, сняла медальон с шеи. Когда Константин набрался мужества и поднял взгляд, она показала ему медальон. 
- Похоже, у нас есть нечто общее, - тихо проговорила она. - Это все, что у меня осталось от матери. - Ее глаза наполнились слезами. 
- Она тебе снится? 
Рапсодия отвернулась. 
- Больше нет, - печально ответила она. - Раньше она часто приходила ко мне во сне, но теперь - никогда. Я не могу увидеть ее лицо. 
- А мне каждый день снится мать. Но я не знаю, такой ли она была на самом деле. 
- И какой она тебе снится? 
- Доброй. Наверное, это доказывает, что это лишь сон и мои мечты. - Он вновь уселся на свою кровать. 
- Почему? 
Гладиатор посмотрел на нее и иронически улыбнулся. 
- Очевидно, ты не веришь, что черты характера передаются по наследству. 
Рапсодия подошла немного ближе, чтобы заглянуть ему в лицо. 
- Ты хочешь сказать, что ты злой? - Смех гладиатора застал ее врасплох, и Рапсодия подскочила на месте. Дождавшись, когда Константин перестанет смеяться, она серьезно посмотрела на него. - Я не шутила. 
Улыбка исчезла с лица Константина. 
- Даже тебе должно быть понятно, что нас с добротой забыли представить друг другу. - Он отвернулся. - Я видел ее издалека, и всего лишь один раз. 
Рапсодия посмотрела на свои руки. 
- Возможно, доброта и ты совсем не такие плохие друзья, как тебе кажется. - Рапсодия почувствовала его вопросительный взгляд и попыталась не покраснеть, но ее постигла неудача, - кровь прилила к щекам. Она смутилась и уселась на стул. 
- Будь добра объяснить, о чем это ты говоришь? 
- Ты мог причинить мне боль в ту ночь, если бы захотел, - сказала она, глядя на его мозолистые пальцы. - Я знаю, что на тебя подействовал мой страх, я видела жестокий блеск в твоих глазах. Но, несмотря на мир, в котором ты вырос, в тебе осталась способность к состраданию, пусть и в зачаточном виде. 
Слова, которые она произносила, показались Рапсодии смутно знакомыми. Она подумала о той ночи, когда Эши появился у нее в Элизиуме: