Рапсодия - Дитя Крови (Симфония веков - 1)

7 
КОГДА ТЕМНОТА поглотила их, Рапсодия замолчала. Она начала вырываться из рук Грунтора. Бесполезные усилия: великан негромко рассмеялся, и она почувствовала, как он слегка усилил хватку. В тот же миг Рапсодия поняла, что стоит по пояс в какой-то тепловатой жидкости, более вязкой и плотной, чем вода. 
Через несколько секунд возникло крошечное пламя, и из темноты появилось кошмарное лицо Акмеда. Рапсодия невольно вскрикнула. Грунтор, продолжая одной рукой придерживать девушку, другой потянулся за спину, вытащил небольшой факел и передал его Акмеду. Тот зажег факел и поднял над головой, чтобы можно было оглядеться. 
Вверх уходил и терялся в темноте конусообразный проход, по которому они сюда попали. В слабом свете факела Рапсодия разглядела волокнистые стены, с прожилками всех оттенков зеленого, светло-желтого и грязно-белого. По ним струилась та же густая жидкость. Тут и там с липких стен свисали вязкие нити. 
Не вызывало сомнений, что много лет назад здесь проходил туннель, который шел вдоль бесконечного корня. Время и природа наполнили его новой жизнью. Со всех сторон ниспадали запутанные бесчисленные нити, невообразимым лабиринтом скрещиваясь над головами, а также образуя похожий на сеть пол, на котором сейчас стояли путники. Уровень густой жидкости слегка опустился, когда открылся проход, но теперь она медленно прибывала. 
Капельки воды конденсировались в сыром воздухе и оседали на коже, отчего она стала влажной и холодной. Рапсодия оглянулась в ту сторону, откуда они пришли. Однако даже в свете факела не сумела разглядеть проход. Стены ствола были такими гладкими, словно никогда не открывались наружу. 
Девушка выбралась из объятий Грунтора - тот отпустил ее по кивку Акмеда, - подошла к стене и провела ладонью по гладкой поверхности, пытаясь найти хотя бы трещину. Ничего. 
Однако она заметила уплотнение на стене, на которое можно было встать. С большим трудом ей удалось вытащить ногу из студенистой жидкости и поставить ее на выступ. Затем Рапсодия нашла удобный упор для руки и вылезла из чавкающей трясины. 
Ее голова и плечи оказались внутри прохода, но она по-прежнему не видела в коре Дерева ни малейших просветов. Руки Рапсодии задрожали, она принялась шарить по гладкой коре. Ничего - ни трещины, ни отверстия. Поверхность оставалась монолитной. 
- Где же дверь? - спросила девушка, пытаясь побороть отчаяние. - Что ты с ней сделал? 
- Закрыл, - спокойно ответил Акмед. 
Рапсодия зашаталась и едва не свалилась вниз. Рука Грунтора поддержала ее за плечи. Теперь лицо девушки находилось на одном уровне с лицом Грунтора, и в его янтарных глазах - удивительно, как они могли оказаться на таком чудовищном лице! - промелькнуло сочувствие. 
- Двери больше нет, мисси. Ой жалеет. Нужно шагать вперед, обратной дороги нет. 
Рапсодия резко повернулась к Акмеду. Ее зеленые глаза сверкали от гнева. 
- Что это значит? Мы не можем повернуть назад? Мы должны вернуться! Вы обязаны меня отпустить! 
- Мы не можем. Ты здесь застряла. Смирись с неизбежным - тебе ничего больше не остается. 
С каждым вдохом Рапсодии становилось все труднее дышать. 
- Идти с вами? Вы оба спятили! Здесь некуда идти - только обратно. - И она показала пальцем наверх. 
- Ты склонна делать совершенно неправильные выводы, - заявил человек, которому она дала имя Акмед, Змей. 
Он отвел в сторону свисающие сверху нити и с трудом двинулся к противоположной стене, где трясина была не такой густой. Там он снял кожаные перчатки и медленно провел руками по поверхности дерева, выбирая самое слабое место. Затем обернулся к Грунтору. Тот кивнул и вытащил из ножен диковинное оружие, напоминающее трезубец, отобранный у Карволта. 
Великан напрягся, словно собрался метнуть копье. Мышцы на могучей спине вздулись, и он мощным движением вогнал трезубец глубоко в мягкую стену. Потом всей массой налег на рукоять и вытащил его вместе с куском вязкого волокна. Музыкальные вибрации Дерева, приглушенные с того момента, как путешественники оказались внутри, мгновенно усилились. 
- О боги... Перестань, - прошептала Рапсодия, решительно шагнув с выступа в трясину. - Сагия. Вы делаете больно Сагии. - Она побрела к Грунтору, но ее остановила железная рука Акмеда. 
- Чепуха. Это стволовой корень; у Дерева тысячи таких корней. 
Грунтор между тем вырвал еще один здоровенный кусок слипшихся волокон, заставив Рапсодию содрогнуться. 
- Дыра на стенке затянется, как только мы в нее пройдем... Коридор, в котором мы находимся, продолжает наполняться жидкостью. Неужели ты сама не замечаешь? 
Если в первый момент вязкая жидкость, в которой они стояли, доходила Рапсодии до пояса, то сейчас добралась уже почти до груди. 
Великан вновь взмахнул трезубцем. Звук рвущихся тканей отразился от жидкости. Грунтор оглянулся: 
- Готово, сэр. 
Акмед кивнул и повернулся к Рапсодии: 
- Слушай внимательно. Я не собираюсь повторять дважды. Нам необходимо отсюда выбраться. Потом мы попытаемся выйти из корня наружу. Он находится внутри туннеля, который охватывает его, словно ножны, - корню необходимо сокращаться и расширяться в зависимости от количества воды, которое в данный момент в нем находится. Мы пойдем вдоль туннеля как по коридору; там есть вода и воздух. И если нам повезет, туннель выведет нас в другое место, где не будет тех, кто нас преследует. И где Майклу тебя не найти. Впрочем, дело твое. Ты можешь пойти с нами или остаться здесь и утонуть, когда корень полностью наполнится жидкостью. Тебе выбирать. 
Ошеломленная Рапсодия высвободилась из его рук и медленно двинулась к отверстию, которое проделал в стене Грунтор. Великан слегка отодвинулся в сторону. Девушка заглянула в дыру и увидела лишь беспросветную мглу. Тогда она посмотрела вверх. То же самое - коридор уходил в бесконечную темноту. 
Акмед проверил, надежно ли закреплены вещи. 
- Ну? Ты идешь? 
Чудовищность положения, в которое она попала, вдруг обрушилась на Рапсодию, точно грязевой сель. Она оказалась в ловушке внутри Дерева. Ей действительно ничего не оставалось, как последовать за своими спутниками по темному коридору, ведущему в неизвестность. Уже одно то, что ей пришлось покинуть Истон, вызывало тоску, но когда девушка подумала обо всем, что придется оставить теперь, у нее по спине побежали мурашки.