Рапсодия - Дитя Крови (Симфония веков - 1)
Рапсодии показалось, что она больше не может терпеть и сейчас потеряет сознание. С каждым новым вопросом ощущение, что ей отрезают руку, усиливалось. Неожиданно незнакомец ослабил хватку, переглянулся со своим приятелем и снова посмотрел на Рапсодию:
- Полагаю, ты лишь прикидываешься такой глупой.
- Боюсь, что нет. Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Твое имя должно что-то значить для меня?
- Нет.
- Тогда отпусти мою руку.
Грунтор помог ей встать, а человек с лицом из кошмара вновь принялся осматривать вещи в ее сумке.
- Пойми, мисси, те, которые собирались тебя прихватить, - малые детки по сравнению с нашими врагами, - пояснил Грунтор. - Дело серьезное. Моему другу желательно понять, как ты узнала, что его зовут Брат.
- Мне очень жаль, но я никогда не слышала о Брате, если тебя так зовут. Я пыталась убедить стражников, что ты мой брат. Вот почему я сначала спросила, готовы ли вы принять меня в свою семью. Это было нужно для того, чтобы мои слова стали правдивыми. Получилось случайное совпадение. Я уже говорила вам, что никогда не лгу. Так что - либо поверьте мне, либо убейте, но только НЕ ЛОМАЙТЕ мои инструменты.
- Я переломаю их все, если ты не скажешь правду. Возможно, у тебя где-то живы добрые родители. Возможно, когда-то ты была шлюхой. Возможно, ты дала клятву не лгать. Возможно, ты стала супругой какого-то святоши, который получает удовольствие от твоей прямоты. Но сейчас скажи мне, кто ты НА САМОМ ДЕЛЕ и как ты узнала мое имя.
- Нет, сначала объясните, кто ВЫ такие и что собираетесь со мной сделать.
Незнакомец пристально посмотрел на Рапсодию:
- Моего друга зовут Грунтор. Мы не пытались скрывать его имя.
- Впрочем, - вмешался великан, - ты можешь называть меня Верховный Правитель, Которому Следует Повиноваться При Любых Обстоятельствах.
Человек в плаще обменялся взглядом с великаном и слегка расслабился.
- В данный момент имя Акмед меня устраивает, раз уж ты сама его выбрала, - мрачно проговорил он. - А вот относительно того, кто я такой и какова твоя дальнейшая судьба, ответа пока не будет. Ты произнесла мое имя, а потом изменила его. При обычных обстоятельствах это - мелочь. Но те, кто нас преследует, умеют заставить говорить даже мертвых и не остановятся ни перед чем, если им покажется, что они могут что-то узнать. Мертвые болваны слышали твои слова. А теперь, шлюха, скажи, зачем тебе такие дорогие инструменты?
Рапсодия потерла руку, чувствуя, как отступает боль.
- Я не шлюха. Я уже говорила, что изучаю музыку, чтобы стать Певицей истории лириков. На нашем языке это звучит как Энвр. Моя цель состоит в том, чтобы стать Дающей Имя, Ганвр. Этого статуса добиться трудно, но те, кто доходит до конца пути, могут многое. Четыре года назад я стала ученицей. Три года занималась под руководством Хейлиса, знаменитого в Истоне Дающего Имя. Примерно год назад он бесследно исчез, и мне пришлось продолжить свои занятия без наставника. Сегодня утром я закончила последнее исследование.
- Что ты умеешь?
Рапсодия протянула к огню дрожащие руки.
- Разные вещи. В первую очередь Певцы изучают древние легенды и баллады. Иногда - сказки или истории какой-либо расы. Иногда мы занимаемся какой-нибудь наукой - лекарственными травами, астрономией. Или собираем песни, рассказывающие о важных событиях, которые могут быть забыты.
Человек, который позволил называть себя Акмедом, посмотрел на нее:
- А иногда это изучение древнего волшебства.
Рапсодия нервно поежилась. То, чем занимались Дающие Имя, скорее приближалось к религии, чем к науке. Таким способом люди ее расы и профессии извлекали знания и силы из эманации окружающей жизни. Поскольку лирины верили, что Жизнь и Бог есть одно и то же, они облекали свои знания в форму молитвы, в результате возникало своего рода общение с Бесконечностью. Рапсодии совсем не хотелось обсуждать подобные вопросы с незнакомым человеком. В особенности - с этим.
Она подняла глаза и встретилась с пристальным, обжигающим взглядом Акмеда. Он молча требовал ответа. Девушка нехотя подчинилась.
- Иногда бывает и так, но обычно этим даром наделены лишь Дающие Имя и Певцы, которые обладают большим опытом и мастерством. Но даже и в этих случаях должна существовать веская причина, которая дает им основание прибегнуть к силе первичных элементов, огня или ветра, или вторичного как, например, время. Они должны в совершенстве ими владеть; в некотором смысле, им необходимо знать историю элементов. Вот и вторая причина, по которой Дающие Имя клянутся говорить правду: если фальшь войдет в наши знания, она ослабит источник силы для всех нас.
Акмед засунул завернутую в мешковину арфу обратно в сумку и резко затянул завязки.
- Я снова спрашиваю у тебя, Певица: что можешь сделать ТЫ?
Рапсодия колебалась. Человек, которого еще совсем недавно звали Братом, взял ее сумку и высоко поднял над костром - еще немного, и все ее содержимое окажется в огне.
- Не слишком много, - наконец заговорила Рапсодия. - Я умею исполнять исторические баллады и эпические поэмы. Еще - находить растения, при сжигании которых выделяется гипнотический дым, действующий на людей. Очевидно, это искусство известно и вам. Я в состоянии прервать мучительную бессонницу или продлить сон уже спящего человека, что особенно ценно для родителей беспокойных детей. Кроме того, мне по силам ослаблять физическую и сердечную боль, заживлять небольшие раны, утешать умирающих, сделав смерть более легкой. Иногда удается разглядеть душу, когда она покидает тела умирающих. Я умею составить целую историю из обрывочных фактов, пользуясь реакцией слушателей. Могу сказать абсолютную правду - как я ее понимаю. И сделав это, я в силах изменить действительность.
Рапсодия кивнула на свою сумку, и Акмед молча ее отдал. Девушка не глядя засунула в нее руку и вытащила засохший цветок, который изучала утром. Осторожно, чтобы не сломать увядшие лепестки, она положила его на ладонь и назвала имя цветка, как оно могло бы прозвучать погожим летним днем в пору его славы.
Медленно, но уверенно лепестки стали оживать, и пока Рапсодия шептала слова, он вновь расцвел. Грунтор коснулся лепестка кончиком ногтя, и он слегка шевельнулся, словно стал совсем свежим. Потом Рапсодия замолчала, и жизнь цветка исчезла во мраке.