Пророчество (Симфония веков - 2)
Акмед бросил остатки факела на землю и затоптал огонь. Дым от факела быстро рассеялся в воздухе. Праматерь повернулась и молча зашагала вперед. Мужчины последовали за ней через арку в густеющую темноту.
Прошло какое-то время, прежде чем зоркие глаза Акмеда приспособились к сумраку пещеры, глубокому и почти осязаемому, - казалось, будто он течет вокруг них. И тут же Праматерь ударила чем-то о стену, и возник тусклый свет. Акмед увидел гриб вроде тех, которые не раз попадались им во время путешествия по Корню, - испускающие свет, если их потереть. И вновь прошло время, прежде чем Акмед смог разглядеть, куда же он попал.
Пожилая дракианка взошла по высеченным в земле ступенькам на горизонтальную плиту, подняла руку над головой и отступила в сторону, когда свет гриба начал усиливаться. Акмед и Грунтор вскоре увидели, что она поместила его в небольшой светильник - матовую сферу, свисавшую с потолка пещеры. Теперь они смогли осмотреться вокруг.
Помещение, где они стояли, имело три абсолютно гладкие стены. В одной из них был сделан проход, закрытый массивными железными дверями, ведущий в пещеру, откуда они пришли. Прекрасно отполированные стены сходились в точке, из которой свисала длинная потускневшая цепь со светильником.
Под светящейся сферой был установлен большой обсидиановый катафалк, на котором мог бы стоять гроб. В призрачном свете казалось, будто там и в самом деле лежит тело, выставленное для прощания. Акмед и Грунтор подошли ближе.
Им еще никогда не приходилось видеть ничего подобного. Хотя размерами спящая походила на взрослого человека, лицо принадлежало ребенку, а гладкая кожа отливала се рым. Если бы не мерно вздымающаяся грудь, ее вполне можно было принять за статую.
Под прозрачной кожей виднелась более темная плоть, Акмед различал оттенки коричневого и зеленого, пурпурного и темно-красного цветов, сплетенных вместе, точно тонкие глиняные нити. Черты лица диковинного существа были одновременно грубыми и очень гладкими, словно их вырезали тупыми инструментами, а потом в течение очень долгого времени тщательно полировали. Казалось, что брови и ресницы сделаны из высохших стебельков травы, им подстать были длинные шероховатые волосы. В тусклом свете ее косы напоминали пшеничные колосья, зеленые у корней, точно трава ранней весной.
- Она Дитя Земли, рожденная из Живого Камня, - негромко проговорила Праматерь. Произносимые ею звуки больше ощущались кожей, чем ушами. Она мягко провела Рукой по непослушным волосам ребенка. - Дитя спит днем и ночью, один сезон сменяется другим. Она была здесь еще до моего рождения. Я дала клятву охранять ее до тех пор, пока за мной не придет Смерть. Праматерь подняла голову, и ее овальные черные глаза засверкали. - Так должны поступать и вы.
Пожилая женщина положила пальцы на лоб ребенка, а потом поднялась по ступенькам и потушила светильник.
- Пойдем. - Она спустилась и быстро зашагала обратно.
Волги последний раз взглянули на Дитя Земли, погрузившееся в темноту, и последовали за Праматерью.
Когда Рапсодия вышла из пещеры, трава показалась ей слишком зеленой, а небо ярким.
"Сколько дней прошло? - подумала она. - Два? Пять?"
Она не знала.
Она огляделась, чтобы сориентироваться. Ей следовало идти на северо-восток, чтобы добраться до границы Тириана, лиринского королевства, которое не являлось частью Роланда. Если ей повезет, она найдет Элендру.
Певица осторожно спускалась по скользкой траве к берегу озера, когда что-то коснулось ее руки.
- Рапсодия?
Она подскочила от неожиданности, в ее руке блеснул кинжал: противник находился слишком близко, чтобы успеть выхватить меч. Эши поднял вверх руки и отступил на шаг.
- Извини.
- Когда ты наконец прекратишь свои штучки? Однажды ты напугаешь меня до смерти.
- Прости меня, - повторил он, опуская руки. - Я ждал тебя с тех пор, как ты скрылась в пещере.
- Я же сказала, что со мной все будет в порядке. - Дыхание Рапсодии почти успокоилось, и тут в ее сознании прозвучал голос Элинсинос:
"Послушай меня: ракшас где-то рядом".
Он где-то рядом.
"Будь осторожна, когда уйдешь отсюда".
У нее на лбу выступил пот.
"Не могла Элинсинос иметь в виду Эши", - подумала Рапсодия.
"Нет, это невозможно", - решила она. Он провел с ней наедине несколько недель. Если бы он хотел с ней разделаться, у него имелось сколько угодно возможностей.
А вдруг он следит за мной?
- Рапсодия? С тобой все в порядке?
Она заглянула под капюшон, но увидела там лишь темноту. Потом она вспомнила его лицо, затравленный взгляд, и все ее сомнения исчезли.
- Абсолютно, - с улыбкой ответила она. - Ты случайно не знаешь, как найти Элендру?
- Мне известно, как добраться до Тириана.
- Ты можешь нарисовать для меня карту? Я туда иду.
- В самом деле? А зачем?
- Я бы хотела с ней встретиться. Элинсинос считает, что это будет полезно. Возможно, среди лиринов я найду ответы на интересующие меня вопросы.
Эши кивнул.
- Может быть. Все складывается удачно - мне как раз нужно в сторону Тириана. Хочешь, я тебя провожу?
- Мне бы не хотелось навязывать тебе свое общество, - неуверенно проговорила она, вспомнив один из разговоров возле лагерного костра.
Он говорил, что хочет вернуться к своей возлюбленной, которая все это время его ждет.
- Я ведь сказал, что мне нужно в ту же сторону. Ты нисколько не навязываешься, и я буду спокоен, когда ты окажешься в обществе Элендры. Ну, что скажешь?
- Скажу "спасибо", - ответила Рапсодия. - Давай не будем терять время.
Эши кивнул и повернул на юг, легко переступая с одного скользкого камня на другой. Над входом в пещеру драконихи поднимался туман. Рапсодия последовала за Эши по берегу озера, и вскоре вход в пещеру скрылся из виду. Она остановилась и бросила назад последний взгляд.
- До свидания, друг мой. Я люблю тебя, - прошептала она.
Ветер, шелестевший в кронах деревьев, слегка усилился, нежно коснулся ее лица и убрал со лба прядь волос.
13
Рапсодия вела себя как ребенок, владеющий тайной. В течение нескольких следующих дней после визита к Элинсинос она постоянно улыбалась, сама не зная чему. У Эши сложилось впечатление, что Рапсодия была бы рада рассказать обо всем, что произошло в пещере, но не могла сформулировать свои чувства и мысли.