«Мы от рода русского…»

руссы могли согласиться с этим в общем-то невинным предложением. Известно, что в Киеве жили и греки, и немцы, и варяги, и мусульмане, и евреи. В X веке, задолго до крещения, упоминается христианская церкоьь, позднее, уже во время безраздельного господства христианства, там существует синагога, где молились еврейские купцы и ростовщики; широко было представлено и язычество, которое как-то довольно спокойно уживалось с христианством, и власти не торопили события - не устраивали крестовых походов против волхвов и прибегали к оружию лишь в тех случаях, когда те поднимали народ на антифеодальные выступления. Все это свидетельствует об известной веротерпимости на Руси. Не случайно согласно легенде, включенной в «Повесть временных лет», Владимир, крестя Русь, не сразу остановился на христианстве, «испытывал» веры, выслушивал мнение о них пришельцев из разных стран, посылал СБО-их людей по белу свету, собирая сведения о греческом православии, мусульманстве, иудаизме, немецкой •хпапежской» вере, и лишь после этого решил крестить Русь по византийскому образцу.
Поэтому нет никакого дива в том, что немецкий епископ получил возможность появиться на Руси. Но у воинственного, религиозного фанатика Оттона I с этой миссией наверняка были связаны далеко идущие планы. На Востоке находились обширные, богатые и густонаселенные славянские земли. Всего было вдоволь в этих землях, только не было там, но мнению немецких цивилизаторов, надлежащего порядка, и им предстояло просветить, обратить в свою веру эту огромную языческую массу и тем самым неизмеримо раздвинуть сферы влияния Священной империи. За армией священников должны были двинуться армии рыцарей. Задолго до зарождения религиозно-рыцарских орденов немецкая феодальная верхушка вынашивала планы завоевания
крестом и мечом востока Европы. Так появилась идея о посвящении в епископы Руси одного из деятельных немецких монахов, о чем, кстати, никто не просил и просить не мог.
Как видно из немецкой хроники, дело это было хлопотливое и ненадежное, и недаром первый кандидат медлил с отъездом, да и второй воспринял свое назначение без восторга, обвинив архиепископа Вильгельма в наветах и интригах. Действительно, что мог ждать для себя Адальберт за тридевять земель, в неведомом языческом краю? Но, судя по всему, человек он был предприимчивый и волевой: недаром его деятельность была отмечена (правда, в негативном плане) высоким духовным лицом. Да и позднее, уже вернувшись из Киева, он был обласкан императором, прощен архиепископом Вильгельмом и не затерялся срез и многочисленного немецкого клира, а пробился наверх, стал даже архиепископом Магдебурга. Многие исследователи также сошлись на том, что анонимным продолжателем хроники Регинона и являлся сам претендент в русские епископы. Он же сам и описал в хронике всю эту историю.
И вот рукоположенный в епископы Руси Адальберт прибывает на Русь. Возможно, что он осуществлял и дипломатическую миссию, отдав, так сказать, киевскому правительству ответный визит смира и дружбы» и затвердив устанавливающиеся добрососедские отношения между странами. Но все повернулось по-другому. В Киеве ждали скромного монаха, а явился властный и неугомонный креститель, ждали спокойного миссионера, а пришел человек, облеченный не только религиозными, но и политическими полномочиями.
Позднее, под 962 годом, незадачливый епископ записал о дальнейшей судьбе своей миссии в Киеве: «;…Адальберт, посвященный в епископы для ругов, не сумев преуспеть ни в чем, для чего он был послан, и видя свой труд тщетным, вернулся назад. На обратном пути некоторые из его спутников были убиты, и сам он с большим трудом едва спасся, и прибыв к императору,-был принят им с любовью. Архиепископ Вильгельм, как бы в вознаграждение за такое неприятное путешествие, обласкал его как брат брата и оказал ему поддержку всеми зависящими от него средствами».
Как видим, Адальберт молчит о том, что произошло в Киеве. Но, зная общую обстановку в русской столице того времени, острейшие противоречия между идущими в наступление христианами so главе с Ольгой и языческой дружиной, возглавляемой Святославом, за которыми была еще мощная народная традиция, можно предположить, что бурная, неосмотрительная, высокомерная деятельность Адальберта в Киеве вызвала взрыв со стороны языческой партии. Немецким миссионерам пришлось спасаться бегством, и многие соратники епископа погибли - то ли во время расправы с ними в Киеве, то ли во время бегства на пути в Германию.
И все же обмен посольствами, несмотря на серьезные недоразумения, не прошел даром. Дипломатические контакты Руси с Германской империей были установлены. И уже в 973 году на имперском съезде в немецком городе Кведлинбурге среди прибывших на съезд посольств из папского Рима, Италии, Византии, Венгрии, Данин, Польши, Болгарии, Чехии значилось и посольство от Руси. Причем немецкий хронист, сообщивший об этом, подчеркнул, что русское посольство явилось с богатыми дарами.
Завязались отношения, которые вылились уже в XI - XII веках в прочные межгосударственные контакты двух государств.