Без кислорода (СИ)

- Марк, ничего не было! Я все… - не успеваю озвучить свое жалкое оправдание, как он в два шага молниеносно настигает меня и, прижав своим телом к стене, закрывает рот ладонью.
- Замолчи, дрянь, больше ни единого слова! Ни одного! Слышишь?! - разгневанно цедит сквозь зубы. - Право голоса ты потеряла сразу же, как только переступила порог этого номера! Я не собираюсь выслушивать это дерьмо! Все, что мне было нужно, я увидел своими собственными глазами. И не надо лгать! Не поверю!
Пытаюсь кричать, чтобы все объяснить, но получается только невнятное мычание. На что Марк сильнее сжимает ладонь, и я буквально на секунду зажмуриваю глаза от боли. В этой ловушке нет ни единого шанса заставить его выслушать меня. Слезы пеленой застилают глаза, и его лицо теряет очертание, размывается. Я почти не вижу его, но чувствую его горячее дыхание и жар тела, источающего гнев.
- У меня есть только один вопрос, который не давал мне покоя в течение последних часов, пока я летел сюда. Поэтому будь добра, поведай мне: почему ты решила лечь под моего брата? – убрав руку, отступает назад. - Отвечай, я сказал!
Я боюсь посмотреть ему в глаза. Поток слез стекает по щекам и подбородку. Я хочу все рассказать, но не знаю, с чего начать. Не уверена, что он услышит меня и какой-либо ответ заставит его мне поверить.
- Я сказал: отвечай, сука! Почему ОН!? – его крик эхом разлетается по комнате и, вздрогнув, я все же поднимаю голову и ловлю его бешеный взгляд.
- Марк! Между мной и твоим братом ничего не было. - Вкладываю в ответ всю уверенность, которую смогла наскрести в этой безысходности. Страх тисками сжимает горло, но я молю бога, чтобы мой голос не дрожал предательски, а звучал убедительно. – Ты все неправильно понял! Дай мне все об…
Удар по лицу был настолько неожиданным и сильным, что на мгновение в глазах потемнело. Вспышка боли, охватившая челюсть, сопровождалась оглушающим звоном в ушах, и я не слышала, что еще он кричал. Не удержавшись на ногах и падая, пытаюсь зацепиться руками за тумбу, стоящую на моем пути. За долю секунды дрожащие пальцы соскальзывают, и я махом сметаю фарфоровую настольную лампу, которая, упав на пол, вдребезги разбивается. А затем и я сама приземляюсь ладонями на осколки. Сжимаю зубы, чтобы сдержать крик, и, морщась от порезов, тяжело дышу. Щека болезненно ноет, а во рту проступает кровь - я ощущаю её металлический вкус на языке.
- Неверный ответ! - присев возле моей головы, холодно цедит мужчина.
Господи, за что? Лежа на полу, пытаюсь прийти в себя после удара. Никак не могу понять, почему он не хочет выслушать. Как мы вообще оказались в этой одновременно глупой и ужасной ситуации?
Липкий, обездвиживающий страх наполнил вены, мышцы, каждый нерв, посылая сигналы опасности по всему телу. Я должна бежать. Как можно скорее и быстрее, иначе он просто убьёт меня. Пытаюсь приподнять голову, чтобы отыскать взглядом безопасное место и отползти от Марка, но не успеваю. Собрав мои волосы в кулак, он резко тянет их на себя, заставляя запрокинуть голову и посмотреть ему в лицо.
- Я спросил, бл*дь, почему именно мой брат? Тебе нужны были деньги? Сколько он тебе дал? – ядовито выплевывает Марк, отчего на его шее вздулись вены, а на скулах заходили желваки. Ещё секунда - и он свернет мне шею.
- Не говори так, - скулю сквозь боль. От вида крови, которой запачкан белоснежный ковер, меня начинает тошнить. Пугает перекошенное от ярости лицо Марка, но еще больше я боюсь того, что может последовать дальше. Одному Богу известно, что у него на уме. Понимаю, что говорить что-либо сейчас бессмысленно. Он чертовски пьян и невероятно озлоблен.
Ему не нужны объяснения, он не поверит ни единому моему слову.
Ему не нужны доказательства моей невиновности – все выводы он уже сделал сам.
- Я бы дал больше! - Кажется, мое молчание еще сильнее разгоняет в нем кровь и раздражает. - Сколько угодно, только бы ты оставалась в моей постели, дрянь! – зло прокричав в лицо, яростно тянет волосы еще сильнее.
И в этот раз я не смогла стерпеть боль и закричала, что есть силы. Кровь, наполнившая мой рот, хлынула вместе с рыданиями. Я не могу больше терпеть эту раздирающую душу и тело пытку, слышать оскорбления, которыми он бьёт сильнее кнута. Каждое его грязное слово в мой адрес, ничем не обоснованное обвинение делали нестерпимо больно, заставляя всё тело внутри биться в агонии, а сердце разбиваться на мелкие осколки. Я понимаю, что того мужчины, с кем я провела незабываемые ночь и утро в Москве, кому открылась и поверила, что никогда не причинит мне боли, и кому отдала часть своего сердца – больше нет. Я не узнаю, этого безжалостного монстра, готового разорвать меня и который упивается моими слезами и мучениями. Казалось, он не просто наслаждается, наблюдая, как я корчусь от боли, давлюсь рыданиями, видит кровь, стекающую по моему подбородку и руке, а как сумасшедший, с каким-то извращенным упоением и ядовитой улыбкой на лице смакует представшую перед ним картину.
- Я ни в чем не виновата! Клянусь! Отпусти меня! – морщась от боли, прохрипела так громко, как только смогла, пытаясь удержать рвущиеся из груди всхлипы. Быть может, я надеюсь, что меня хоть кто-то услышит и поможет остановить порыв ярости Марка. Но как же я ошибалась.
 Очередная волна паники накатывает, когда, продолжая осыпать меня оскорблениями, он резко поднимается на ноги. Я пытаюсь прикрыть голову рукой, в попытке облегчить последствия его очередного удара, если тот последует. Но Марк резко хватает меня за волосы и тянет за собой:
- Давай! Заставь меня поверить, что действительно хотела остаться со мной в Москве! Что не играла, а извивалась и стонала подо мной в ту ночь, думая только обо мне, а не о моем гребанном братце! Скажи, что не трахалась с ним за моей же спиной! – продолжает кричать и тащить меня по полу.
Я же, скуля от боли, пытаюсь вырваться из хватки, царапая его руку. Но все бесполезно, мое сопротивление еще больше распаляет его и заставляет звереть.
- Давай, сука! Скажи, что я ошибаюсь! – резко остановившись, дергает за волосы сильнее, заставляя подняться на ноги.
- Прошу, не трогай меня! - сквозь рыдания, умоляю его, стараясь удержаться на дрожащих ногах.
Только он не слышит меня. Стоя за моей спиной, резко разворачивает мое лицо:
- Давай! – шипит сквозь сжатые зубы, - докажи мне, что все это - гребаный страшный сон, и ты, сука, не врёшь мне! – резко толкает к стене, прижимая своим телом.
Столкновение со стеной отдаётся тупой, сковывающей болью в области груди и отдается во всем теле тысячей болезненных уколов. Распахнув глаза, открываю рот, чтобы закричать, но не могу произнести ни слова. Пытаюсь восстановить дыхание, мелкими глотками хватая небольшие порции воздуха.
- Только я, блядь, не поверю ни единому твоему сучьему слову, - с презрением выплевывает мужчина.
Его железная хватка не дает спуску – ни пошевелиться, ни вздохнуть без острой боли не могу. Скованная ужасом, стою у стены стараясь удержаться на ногах и не двигаться.
- Строила все это время из себя неприступную, гордую суку, а по факту оказалась лживой шлюхой, – со всей силы снова впечатывает меня в стену, отчего я ударяюсь виском о твердую поверхность и вскрикиваю, что есть силы. – А он просто использовал тебя, чтобы в очередной раз отобрать у меня то, что принадлежит только мне!
Головокружение и тошнота накатывают волнами снова и снова. Превозмогая боль в висках, рыдаю и молю его остановиться, но ему плевать. В эту минуту я хочу провалиться в темноту, только бы перестать чувствовать боль, слышать еще крики и видеть свирепое от ненависти лицо. Но все это было только началом ада, через который мне предстояло пройти.
- Ну а раз так, то и поступать я с тобой буду, как со шлюхой, – чувствую на затылке его горячее дыхание, смешанное с запахом алкоголя.
С остервенением он срывает рубашку с моих плеч и оторвав от стены, резким толчком в спину толкает на кровать. Приземлившись, зарываюсь в простынях лицом и шиплю от резкой боли, простреливающей шею и отдающейся в пояснице. Повернувшись на бок, пытаюсь освободить руки от рубашки, и мне это не сразу, но удается. Сфокусировав взгляд на Марке, замечаю, как он торопливо расстегивает бляшку ремня и с озверевшим, довольным выражением лица следит за мной. Он возбуждён.