Без кислорода (СИ)

- Как только ты появился в моей жизни, она и так стала адом, - с горечью добавляю, - у меня нет личного времени – потому что ты контролируешь его, - тыкаю пальцем ему в грудь, - у меня не осталось уважения к себе, - стараюсь улыбаться, скрываю печаль и боль внутри.
-Если бы не твой упрямый характер и гордость, все изначально было бы иначе! – глаза его блуждают по моему лицу, пытаясь отыскать в нем хоть какой- то ответ.
- Я сдаюсь, Марк, - поднимаю руки вверх, - больше никакого сопротивления, делай, что хочешь, кроме отца, терять мне больше нечего, и ради него я стерплю все.
Губы Марка сжаты, на смену раздражительности приходит замешательство, он отпускает мой локоть и отступает от меня.
Оставив мужчину позади, босыми ногами спускаюсь по ступеням, они не настолько холодны, чтобы я не смогла стерпеть.
 Подхожу к машине, в которой Семен ожидает нас на подъездной дорожке. Сажусь в салон, бросаю злосчастные туфли на пол, а ноги закидываю на сидение.
В окно вижу, что Марк стоит недалеко от машины. Резким, нервным движением руки, он вытащил из кармана брюк пачку, торопливо достал сигарету и закурил.
- Как прошел вечер? – интересуется Семен, встречаюсь с ним взглядом в зеркале дальнего вида.
Обнимаю свои ноги и упираюсь лбом в колени, ничего не ответив.
Паршивый вечер. Паршивые туфли. Паршивый характер Марка. Катись все к черту!
Глава 21.
- Оставайся на месте, - бросает мне Марк и выходит из машины.
Это первые слова, что я слышу от него за последний час. За все, то время, что мы ехали домой, он с недовольным видом кратко отвечал на все вопросы Семена, связанные с завтрашним перелетом. Помощник понял, что Марк не в настроении обсуждать с ним что-либо, и в итоге замолчал.
Что это значит? Слежу за мужчиной, что обошел машину впереди и подошел к двери возле меня, а затем распахнул ее. Чуть наклонился, и мы встретились с ним взглядом:
- Как нога? – указал подбородком на мою ногу.
Опускаю взгляд на ноги, что вытянула на полу, ступней осторожно обвожу круг, смотрю на него, и констатируя факт, бурчу:
- Нормально, жить буду.
Неожиданно одной рукой он проскальзывает под мои колени, а второй обхватывает спину, и вот я уже в его крепких руках.
- Ты весь день намереваешься носить меня? – не скрывая раздражения, ворчу на него.
 Своими действиями он застал меня врасплох, и я больше в замешательстве от его прикосновений, чем зла на него. Тело мгновенно напряглось, будто готовится к атаке.
- А почему нет? Может это доставляет мне удовольствие? - приподняв бровь, смотрит на меня невозмутимо, и ловко захлопнув ногой дверь, направляется в сторону лифта.
- Мне не комфортно, - говорю, как есть.
- Просто расслабься и позволь мне помочь тебе, - равнодушно добавляет мужчина.
- Я и босиком могу дойти до лифта! – предпринимаю новый довод в пользу своей свободы. Складываю руки на груди, отказываясь держаться за него.
- А помнится, ты говорила, что вывихнула лодыжку. Разве нет? – задерживает взгляд на мне.
- Да, вывихнула, но теперь чувствую себя нормально, поэтому если мы вернемся к машине, я смогу обуть свои туфли и пойти сама, - конечно без них намного удобнее, но я не настолько беспомощна. Завтра же туфли выкину.
- Должно быть они настолько сильно понравились, что тебе не терпится их снова обуть. Я куплю тебе еще одни. Но только завтра, а сегодня, они тебе больше не понадобятся, - уверенно отвечает мужчина и продолжает идти.
- Нет, спасибо, - качаю головой, услышав его предложение, - не надо ничего покупать! И вообще, деньги за платье и туфли я верну тебе.
- Не говори глупостей, это был подарок, - качает головой мужчина.
- В том то и дело, что подарки мне твои не нужны! И носить на руках меня не нужно, отпусти! – продолжаю гнуть свое, и все же надеюсь, что он сжалится и отпустит.
- Я же сказал, не отпущу. Пол холодный и грязный, еще не хватало, чтобы ты простыла.
- Надо же, к чему такая забота вдруг? – в недоумении пялюсь на него.
- Ну как же Валерия, - пронзительный взгляд темных глаз, смотрит на меня, и у меня складывается впечатление, что он прячет улыбку, - Если ты заболеешь, то у тебя не будет сил расплачиваться своим долгом передо мной.
Смешно.
- Ну, серьезно, отпусти меня, нога уже не болит, - раздражение в моем взгляде не смущает его.
Он оставил без внимания мои слова. Правой рукой, что под моими коленями, тянется к кнопке и вызывает лифт.
Какой смысл с ним спорить? Все равно будет так, как он сказал. Поэтому соглашаюсь с ним и расслабляю тело. Нерешительно обхватываю его шею, чтобы не выпасть из рук.
Нет, я не обращаю внимание на жар, что исходит от его груди, рук и шеи. Я не наслаждаюсь ароматом его парфюма, что так близко к моему лицу. Стоит мне только наклониться ближе и мой нос коснется шеи – источника того неповторимого аромата его кожи, который присущ только этому мужчине. Мысленно встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этого наваждения.
Как только мы оказываемся в квартире, он, наконец-то, отпускает меня на пол. Скорее спешу увеличить дистанцию между нами. Когда мы наедине, я знаю, что от него может исходить угроза, поэтому направляюсь вглубь квартиры. Проходя темный коридор, и слышу щелчок двери в прихожей, который ясно дает понять, что теперь я в этой квартире, словно в ловушке. Оказавшись в гостиной, смотрю по сторонам в поисках включателя, но не нахожу. Стоя посреди просторной, неосвещенной комнаты, решаю в голове, что мне нужно сделать в первую очередь – переодеться в свою одежду или смыть макияж, либо сходить на кухню и выпить стакан воды. Во рту неожиданно пересохло от жажды, должно быть это последствия, выпитого мною алкоголя. Я еще не до конца трезва, но и оставшаяся доля алкоголя во мне - не дает чувствовать себя уверенно и спокойно. Пока я решалась, что мне делать, Марк незаметно появился из-за спины и включил настольную лампу, стоящую возле дивана.
- Извиняюсь, за свое поведение, понятия не имею, что на меня нашло сегодня вечером, - слышу усталый голос Марка, как только собираюсь убежать от него на кухню. Озадаченная его словами, поворачиваюсь.
Мужчина скинул пиджак, небрежно бросив его на спинку кресла. Сначала ослабил бабочку на шее, а потом и вовсе ее снял.
- Не нужно извиняться, – почему то мне смешно, от его попытки загладить свою вину, - это твое обычное состояние – кричать на меня и ни во что не ставить, - раскидываю руки в стороны, пожав плечами, - поэтому ты имеешь на это полное право.
- Я был бы более тактичен и обходителен с тобой, если бы ты вела себя нормально и не устраивала сегодня этот цирк, - резко отвечает мужчина и поворачивается ко мне.
- Я ни в чем не виновата, - спокойно отвечаю, сложив руки на груди, - ты заставил меня пойти на этот вечер, я и пошла. Не пойму, что я сделала не так?
- Каждый гребаный раз ты пытаешься вывести меня из себя, - чуть сощурившись, отвечает мужчина, - ждешь, что я взорвусь, и сегодня тебе это почти удалось!
- Нет, не пытаюсь! – настаиваю я.
- Пытаешься, - скалится Марк и наступает на меня, - Пусть неосознанно, но делаешь это. И я знаю почему: тобою движет глупая гордость. Ты до сих пор не можешь смириться с тем, что целиком и полностью принадлежишь мне!
- А ты каждый раз забываешь, о том, что я не вещь! – с упреком добавляю.
- А всего лишь глупая девочка, - продолжает он, на смену раздражению, на лице мужчины появляется улыбка, он подходит ближе, - но твоя неприступность только сильнее подогревает интерес. – Его взгляд не отпускает меня, - Играешь со мной в войну, в которой потерпела поражение, но признать это и поднять белый флаг не хватает смелости.
Так и есть. Если потребуется, я буду бороться до последнего, но подчиняться ему не стану.
- Потому что крупицы уважения к себе, и гордости все же остались,- вскидываю подбородок, - Ты не до конца их растоптал.