Тройное навечное заклятие

- Да, я патриотка, но не идиотка, - фыркнула госпожа Гайнц. - И поэтому я применила вариант заклятия, которое имеет силу повсюду, в любой точке планеты. 
- Ах, так... - выдавил Мэллиг. 
- Неужели вы полагали, что я ограничилась вашей лабораторией? Мало ли откуда вы можете привезти новые бомбы. Нет, сударь, больше во всем мире никогда и ничто не взорвется. 
- Н-неужели? И ядерные боеприпасы - тоже? 
- Признаться, я не усматриваю разницы между ними и обычными. Разве они взрываются беззвучно? 
У профессора голова пошла кругом. Все бомбы, снаряды, гранаты, мины, патроны, сколько их есть на свете, все, что сеяло смерть, разрушение и ужас, отныне обратилось в бесполезный хлам и навечно канет в безвестность, подобно детскому кушанью под названием "тюмризи". И сделала это щуплая старушка в очках, с вязанием на коленях. Невероятно. 
Собравшись с мыслями, Мэллиг встал. 
- Госпожа Гайнц, - торжественно произнес он. - Как ученый я могу считать себя покойником. Мои знания и опыт отныне никому не нужны. Но как человек я считаю, что вы поступили совершенно правильно, избавив мир от оружия и войн. Не будет преувеличением сказать, что человечество в неоплатном долгу перед вами. Всего вам доброго. 
- До свидания, - отозвалась госпожа Гайнц, опять принимаясь за вязание. 
Профессор поклонился и зашагал прочь. Однако у калитки он вдруг остановился, постоял минутку в раздумье, затем вернулся на веранду. 
- Госпожа Гайнц, позвольте еще один вопрос. 
- Извольте. 
- Я хотел бы узнать, почему этот величайший акт гуманности вы совершили только теперь. Почему не раньше? 
Мелькание спиц в морщинистых пальцах прекратилось. Старушка вздохнула. 
- Ах, профессор, - сказала она. - Откуда мне было знать, что эти гадкие бомбы так сильно грохочут?