Самовар

Крыша не выдержала и тоже потекла. 
Короче, влага начала просачиваться сквозь потолок, и одна капля упала прямо в самовар (крышки-то не было). 
- Ну вот, - сказал самовар, - наберу побольше воды, до самого носика, и наконец смогу поплакать. 
- Опять-таки, - не согласился чайник, - если твой носик заплачет, значит, он прохудился, и тебя выкинут туда же, куда выкинули дядю чайника! 
- Кто меня выкинет! - воскликнул самовар. - Нас бросили, оставили навеки! 
- Дурак ты пузатый, - сказал чайник. - Они же вернутся в мае! А ты будешь с дыркой в носу! Ты понимаешь меня? 
- Как, как это они вернутся в мае? - заволновался самовар. - Не понял. Они что, приедут? 
- Да, - ответил чайник. 
- Они что, принесут нам воды? 
- Да, - ответил чайник. 
- Мы что, опять запоем? 
- Ну да, - ответил чайник. 
- Так, - сказал самовар.- Так, так, - сказал он. - Внимание, я на работе. 
Он сказал это недаром, потому что дожди все шли, и с крыши все капала и капала вода, и он добросовестно ее собирал. 
Прошли снега, прошли весенние талые воды, самовар наполнился до краев, позеленел, покрылся от сырости пятнами, но не сдался, не продырявился, и вот заревел, приближаясь, мотор машины, загремел ключ в замке - и в дом первыми ворвались дети. 
Полы и окна были мгновенно вымыты, солнышко сияло в чистых стеклах, чайник работал на полную катушку, самоварную крышку водрузили на место, но в самовар никто не заглянул, а он скромно стоял и хранил в своем сердце ржавую, тухлую воду с крыши. 
Иногда кто-то говорил, что надо бы почистить самовар, но на этом дело и кончалось. 
Однако самовар не жаловался даже когда ехидный чайник говорил ему: 
- Ну что, красавец, спой нам песенку. 
Так продолжалось до тех пор, пока не пошел дождь. Тут уж самовар не выдержал и заплакал (ведь он теперь был в шапочке, и вода лилась по самовару, струилась по его шекам, брюху, ножкам прямо на пол). Плача, он восклицал: 
- Почему никто не догадался, что в крыше дыра? Почему никому не пришло в голову снять меня с полки? Теперь я, видимо, дырявый, как крыша, я плачу, теперь я ухожу к дяде чайнику навсегда, но я себя уважаю и не жалуюсь, прощайте, прощайте, мне пора. 
И он безудержно плакал. 
Тут все заметили, что случилось, забегали, закричали, кто-то полез на чердак, подставлять под дырку ведро, а потом только стали снимать самовар с полки, и когда воду пролили, тут только выяснилось, что он был полный. 
Сначала стали кричать друг на друга - кто такой раззява, что оставил самовар, полный воды, на всю зиму, и самовар теперь пришел в полную негодность, осталось его только выкинуть. 
Потом стали гадать, кто мог налить в самовар тухлой воды и опять-таки испортить его до такой степени, что остается только отнести его на помойку. 
Самовар стоял в большой луже на полу, грязноватый, пятнистый, пузатый, с прозеленью, маленький и неказистый, и думал про себя: "Они меня не поняли! Они не сообразили, почему я стоял с водой! Они не знают, что я спас дом от сырости! Ну и неважно, пусть меня отнесут на помойку, это не страшно. Там дядя чайник, он ведь как-то существует, ну и мы будем. Главное, что я ведь уважаю себя! Мне везде будет хорошо, если я себя уважаю". 
Так что он спокойно стоял и ничего не ждал. 
А вот чайник - тот кипятился и вовсю свистел, что самовар работал как медный котелок для вас же, для вас, дотумкайтесь, всю зиму спасал дом - но чайник просто выключили. 
Однако потом кто-то самый умный догадался вылить из самовара оставшуюся воду и почистить его песочком, после чего самовар просиял, после чего дождь кончился, после чего дети побежали за шишками, за родниковой водой, и в саду, при ясном закате, самовар запел свою скромную песенку, и он был счастлив. 
Самое интересное, что в доме тихо стоял всеми покинутый теплый чайник и тоже был счастлив, неизвестно почему.