Том 4. Стихотворения 1930-1940

Часть 17 из 62 Информация о книге
  Речь – веха. Ей всего исполнилось два года.
    В два эти года – только в два! –
 Как много старого ушло из обихода,
 Как много нового в свои вошло права!
 Уже теперь каким рисуется уроком
 Путь, измеряемый всего двухлетним сроком!
    Кулак – давно ли жег он бедноту огнем
 И ночью выходил с обрезом из овина?
 И вот – кулацкая крушится сердцевина:
 Идет, и ширится, и крепнет с каждым днем
 Антикулацкая колхозная лавина.
 Антикулацкий фронт собрать, вооружить,
 Социализм в деревне заложить,
 В два года укрепить его очаг и базу…
 _Как хочется в такую пору жить!
 Жить и работать без отказу_!
 
 
  1932
   К победе – полный ход!! ^*
   Вступаем в новый год уверенно и смело
 И на противника с усмешкою глядим.
 Противник корчится, ярится очумело, –
 Он болен нервами, и сердце онемело.
 Холодный душ иль бром ему необходим.
 
  Он успокоится на время, но… какое?
 На час. Там из Москвы получит снова весть…
 Не удручает так его ничто другое…
 Из-за таких вестей уже давно в покое
      Не может ночи он провесть.
 
  Но мы бессонницей зато уж не страдаем
      И за работою не спим.
 Нет, с нами жульничать опасней, чем с Китаем:
      Мы трезво мерим и считаем,
      Сооружаем и крепим.
 
  Мы маневрируем и быстро и умело.
 Мы знаем «наш маневр»: к победе – полный ход!!
 И потому мы так уверенно и смело –
 И класс и партия – вступаем в новый год!
 
 
  Свиной остров ^*
   В Индийском океане, далеко,
 Так далеко, что некуда уж дале,
 Есть островок. На нем так жить легко.
 Жить в домике, а не в сыром подвале
 Иль, скорчась где-нибудь, подобно псу
 Иль раненой, больной, бескрылой птице,
 Жить, чувствуя себя в большой столице,
 В Париже, как в глухом-глухом лесу.
 На острове… О нем, за десять су [3]
 В Париже белую приобретя газетку,
 Волшебную прочтете вы заметку.
 Тот остров злым, оборванным, больным,
 Всей, всей белогвардейщине голодной,
 Он сказкою звучит, ничем иным,
 Хоть в практике, на карте мореходной,
 Он назван просто – «островом Свиным».
 Полгода он затерян в океане,
 В густом, непроницаемом тумане,
 Пустынный, чуждый радостям живым,
 Полгода в одиночестве суровом –
 Зловещий в зимнем зареве багровом –
 Под саваном лежит он снеговым.
 Гор ледяных прибрежный гулкий грохот,
 Бурь океанских вой, и рев, и хохот,
 Пустынность, дикость, сырость, холод, мрак…
 Следов не видно от былой дорожки,
 Протоптанной когда-то из сторожки,
 В гранитный продовольственный барак.
 Протаптывал дорожку четверть века
 Угрюмый, молчаливый нелюдим.
 Да, остров был жилищем человека:
 Бараку сторож был необходим.
 От воровских берег он покушений
 (Грешили китоловы иногда!)
 Постройку, где на случаи крушений
 Хранилися одежда и еда.
 И сторожу и в пополненье склада
 Был привозим припас однажды в год.
 Для сторожа, однако, не отрада
 Был парохода редкого приход.
 В былом к чему-то ненависть питая,
 Он, получая письма, в тот же час
 Безжалостно сжигал их, не читая.
 В нем все сожгла жизнь, раньше прожитая,
 Он твердо ей сказал однажды: «пас!»
 На островке, над мрачною пучиной
 Он угасал и, наконец, угас,
 В дневник свой занеся перед кончиной:
 
 
Вот уже 42 дня подряд непроницаемый туман. Я слышу, как ледяные горы разбиваются с грохотом о скалы. Не могу спать. Одиночество. Мне скоро исполнится 62 года.
  Он умер. Год прошел, и два, пока
 На остров, где могила старика
 Виднелась со сторожкой темной рядом,
 Доставлен был мужчина средних лет.
 Он долго, долго пароходу вслед
 Глядел пустым и полумертвым взглядом.
 А через год здесь найден был скелет
 С костлявою рукой на склянке с ядом.
 
  С тех давних пор до самых наших дней,
 Как ни росла во всех анонсах плата,
 Все не было – страх был нужды сильней! –
 На этот пост вакантный кандидата.
 Вдруг… Объяснять, что этому виной?
 Чем нынче стала будущность чревата?
 Что значит стон сердечно-надрывной
 И гневный вопль голодных демонстрантов –
 Рабочих и фабричных лаборантов,
 Матросов и нежнейших музыкантов:
 «Спастись, спастись, спастись любой ценой!..»
 Легендою вдруг остров стал Свиной,
 Особенно средь русских эмигрантов:
 «Сторожка и барак! Жилище и еда!
 Пусть не шелка, не сладкие сиропы,
 Но не сухарь, не пресная вода!»
 «Пусть остров! Пусть Свиной! Скорей туда
 Из кризисной погибельной Европы!»
 «В ней терпят все крушение, и мы!
 Не пережить нам нынешней зимы!
 Ждать лучшего? Увы, нет оснований!»
 
  Что я пишу не выдумку свою,
 Вот – образцы вам точные даю
 Голодных эмигрантских завываний:
 
 
Ответ своим читателям парижской белогвардейской газеты «Последние новости» (№ 3933 от 29 декабря истекшего года).
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница