Том 4. Стихотворения 1930-1940

Часть 12 из 62 Информация о книге
  «Темпа не сдам!!» ^*
 (По материалам зернотреста)
  Довольно языками плескать,
 Довольно поэтам героев искать
 В классической древности:
 Герои в советской трудовой повседневности!
 Их не надо искать. Все они на виду.
 В черной работе, не в героических «позах».
 Я сегодня один образец приведу
 Из тех, что орудуют в зерносовхозах.
 Зерносовхозы сегодня – гляди! –
 Бона где, впереди!
 Сегодня в центре внимания
 Выполненная посевная кампания.
 Результаты совхозных весенних трудов
 Урожай нам сулят свыше всяких канонов:
 Двести миллионов пудов!
 Двести миллионов!
 Сто шестьдесят миллионов товарности!
 Стоит это нашей благодарности?!
 Сколько радости для трудового народа
 В переживанье победных моментов!
 «Выполнена пятилетка в три года
 С превышением на сто процентов!»
 На сто!
 На сто!
 На сто!
 Ровно вдвое! Успешность видна-с?
 Это у нас-то?
 У нас-то?
 У нас-то?
 Да! У нас!
 Пусть глазищи враги наши пучат!
 Впредь они не такие сюрпризы получат!
 А с последним сюрпризом их черт заберет!
 Герои, вперед!
 
  Пою – нынче знать должны все его!
 Громче, громче, мои узловатые струны!
 Пою тракториста, комсомольца Федосеева
 Из зерносовхоза «Волжской коммуны»!
 Это он, темп работы стремяся сберечь,
 Темп работы ударной, напряженной и тяжкой,
 Заткнуть попытался в катерпиллере течь,
 Заткнуть на ходу комсомольской фуражкой.
 Сбитый с места нежданным толчком
 
  – На бугре трактор вдруг чересчур накренился –
 От руля Федосеев волчком
 На гусеницу повалился.
 Парня гусеница – гибель! Страшно взглянуть! –
 Стала быстро под трактор тянуть.
 Миг – и все! Тракторист – жертва страшного случая!
 Смерть неминучая!
 Движет силу машинную электроток!
 Но парень рванулся, ободрал себе бок,
 Грудь поранил и руки, напрягся всем телом
 И движеньем отчаянно-смелым
 Он электропровод достал
 И pвaнyл! Перервал!
 Трактор стал!
 Федосеев – вот только едва не задавленный,
 Измятый, изодранный, весь окровавленный, –
 Соединив провода,
 – Что там кровь! не беда! –
 Вновь стрелою за руль на машину проворно
 И пош-ш-шел по ложбинам, буграм и кустам,
 Крича на все поле задорно:
 «Я темпа не сдам!
 Я темпа не сдам!
 Не сдам!!»
 Пою – знать обязаны все его!
 Громче, громче, мои узловатые. струны!
 Пою тракториста, комсомольца Федосеева
 Из зерносовхоза «Волжской коммуны»!
 Он герой. Но герой нынче только ли он?!
 Их в Советской стране не один миллион!!
 
 
  Немецкая ступа ^*
   Гитлер, Зельдте, Гугенберг,
 Дюстерберг,
 Прихвативши Шахта за компанию,
 Спасают в Гарцбурге Германию.
 Национал-социалисты,
 Промышленные и банковские капиталисты
 С восемнадцатью старыми генералами вкупе
 Толкут воду в патриотической ступе.
 Вода брызжет, ступа качается.
 Из воды масла не получается.
 Растут мозоли на языках.
 Вот ступа у Гитлера в руках.
 Тяжела проклятая ступа.
 Вспотел Гитлер от шеи до пупа.
 Мозг у бедняги еле варит.
 Глаза глядят безумно и устало.
 «Мы, Гитлер говорит,
 Решили, говорит,
 Во что бы то ни стало,
 Не щадя государственного организма,
 Защитить страну от большевизма!»
 И пошел Гитлер выводить вавилоны
 О роковой большевистской звезде.
 
     Против нас не люди, граммофоны
 Ораторствуют нынче всюду и везде.
 До чего она уж не новинка –
 Антибольшевистская пластинка,
    До чего заиграна она,
    Повторяется до какого излишка.
    Хотя бы какая-либо одна
    Прозвучала новая мыслишка!
 
  Тянется Гитлером песня все та же,
 Все та же,
 Звучит она даже
 Не немецки-фашисто,
 А чан-кай-шисто.
 Подхватив
 Чан-кай-шистский мотив
 Без перелицовки,
 Гитлер хочет допеться до его же концовки:
 «Чем большевистский победный напор,
 Чем растоптанная банкирская рента,
 Лучше слизывать пыль с окровавленных шпор
 Озверелого генерал-интервента!»
 Но… в такую вступили мы бурную полосу,
 Что… хватило бы голосу
 У немецкого горе-певца
 Дотянуть до такого конца:
 В час, когда загремят пролетарские фуги,
 Не сорваться б ему от натуги!
 
 
  Трагедия и фарс ^*
   Ехали славные вояки –
 Юссами-Такаяки,
 Каци-Кацияма,
 Кинтаро-Мацуяма,
 Умисаци-Куроки,
 Хидесаци-Аоки,
 Хико-Хиного
 И еще много
 С другими именами.
 Впереди всех Таро-Садзанами.
 
  Ехали вояки, досадовали,
 По сторонам поглядывали.
 Руки у вояк чесалися,
 А почесать их вояки опасалися:
 Лежат перед ними владения
                    пространные,
 А вдоль межи наклейки охранные:
 «Пакт Келлога!»
 «Пакт Келлога!»
 
  «Скучная дорога! –
 Вздохнул Таро-Садзанами
 И прибавил в остром гневе: –
 Следят сторожа за нами
 В городе Женеве!
 
  Эх, когда б не эти сторожа,
 Было бы нам прихватить в карман чего!»
 А маньчжурская межа
 Манит к себе так приманчиво!
 
  Поехали дальше славные вояки –
 Юссами-Такаяки
 И другие с другими именами,
 Спереди Таро-Садзанами.
 Вдруг им навстречу, завывая дико,
 Моногуси-Хико, –
 Рысака нахлестывая яро.
 Подскакал он к Садзанами-Таро
 И сказал ему немногосложно:
 «Можно!!»
 
  Поползли межою огневые змейки,
 Боевая вдоль межи пошла тревога.
 Словно не было, исчезли все наклейки:
 «Пакт Келлога!»
 «Пакт Келлога!»
 
  Той порою во Женеве-граде
 На публично-фарсовой эстраде
 Труппа пестрого подбора и ранжира
 Выступает с трогательным фарсом:
 «Торжество богини мира
 Над кровавым Марсом!»
 Ставлю точку здесь демонстративно.
 Об игре пошлейшей из эстрад
 Всем читать, я думаю, противно,
 А писать – противней во сто крат!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница