Том 3. Стихотворения 1921-1929

  
1922
   
После ужина горчица *
 
 
Большевиков уничтожит только удар в голову – Петроград. В 1612 году освободить Русь – значило взять Москву, а в 1922 году Минину с Пожарским надо идти в Петроград.
 
(А. Амфитеатров в «Общ. деле».)
 
 
 
Амфитеатров, ба! Тож в роли подходящей!
 
     Аврамий Палицын какой!
 
Брось, милый, запоздал! Бери мотив другой:
 
     Над эмигрантщиной смердящей
 
     Пой «со святыми упокой»!
 
Пусть вас утешит всех загробная награда
 
За ваши муки здесь. А что до Петрограда,
 
То в нем из всех квартир для вас едва-едва
 
Очистится одна: «Гороховая, два»! [3]
 
 
  
Советский часовой *
 
Баллада
 
 
Заткало пряжею туманной
 
Весь левый склон береговой.
 
По склону поступью чеканной
 
Советский ходит часовой.
 
 
 
Во мгле туманной берег правый.
 
За темной лентою Днестра
 
Припал к винтовке враг лукавый,
 
В чьем сердце ненависть остра.
 
 
 
Кто он? Захватчик ли румынский?
 
Иль русский белый офицер?
 
Иль самостийник украинский?
 
Или махновский изувер?
 
 
 
Пред ним, дразня его напевом
 
Рабочей песни боевой,
 
На берегу на том, на левом,
 
Советский ходит часовой.
 
 
 
Лукавый враг – стрелок искусный,
 
Послал он пулю, знал куда.
 
Но не ушел убийца гнусный
 
От справедливого суда:
 
 
 
В кругу ль убийц, ему подобных,
 
Наедине ли, все равно,
 
Под вихрь и чувств и мыслей злобных
 
Ему мерещится одно:
 
 
 
Там, над Днестром, во мгле туманной,
 
Все с той же песнью боевой,
 
Все той же поступью чеканной
 
Советский ходит часовой!
 
 
  
Меньшевистская плачея [4] *
 
 
 
Буржуйский прихвостень и верный подголосок,
 
Друг шейдемановцев, марксистский недоносок,
 
Зломеньшевистская кликуша-плачея,
 
Мартушка в горести льет слезы в три ручья.
 
Несчастный, Генуей и день и ночь он бредит,
 
Туда – в мечтах своих – он, гость незваный, едет,
 
И, у Антанты взяв и пропуск и пароль,
 
Там выполняет он предательскую роль.
 
Предатель искренний и яростно-упорный,
 
Он фанатически творит свой подвиг черный:
 
Не в силах будучи погнать Россию вспять,
 
Он воет в бешенстве: «Распять ее! распять!!
 
Пусть, бравшей верх по-днесь над вражеской расправой,
 
Ей станет Генуя – Голгофою кровавой!!»
 
Но… «агнец» жертвенный из жертвенной Москвы
 
На агнца непохож и голову, увы,
 
Пред кем-нибудь склонять не выявил желанья…
 
И шею подставлять не хочет для закланья.
 
Нет, как нам мирные условья ни нужны,
 
Но мы не думаем наш меч влагать в ножны.
 
Мы в Геную пойдем для сделки, нам полезной,
 
Уступчивы в одном, другом, но не во всем,
 
И руки мирные мы мирно потрясем…
 
Рукой, обтянутой перчаткою железной.
 
 
  
Все ясно *
 
По поводу разоблачений эсеровской работы: убийства Володарского и Урицкого, покушения на Ленина и т. д.
 
 
Внешний лоск, из лакейской – манеры,
 
А на деле – бандитам родня.
 
Социал-р-р-революционер-р-ры
 
Снова сделались темою дня.
 
   О делах их читаю без боли:
 
   Много чести такой мелкоте.
 
   Политические Р-р-рокамболи
 
   Перед нами во всей наготе!
 
Приютит ли их «двухсполовинный»?
 
Или выгонит даже «второй»? [5]
 
Злодеяний их перечень длинный
 
Ставит крест над их тайной игрой.
 
   Буржуазной капеллы хористы,
 
   Шайка трижды продажных Иуд,
 
   Господа «социал-кураристы»
 
   Ничего уж не спрячут под спуд.
 
Ясно все! Никаких отговорок.
 
Все гнилое нутро – напоказ.
 
Пусть же будет недремлюще зорок
 
Наш испытанно-бдительный глаз!
 
   Мстя убийцам, что рыщут тропами,
 
   Сторожа пролетарских предтеч,
 
   Пусть над медными их черепами
 
   Пролетарский опустится меч!
 
 
  
«Golos Rossii» *
 
Russische Tageszeitung fur Politik. Berlin, Friedrlchstrasse. Einzelpreis 1 Mark. [6]
 
Поль Милюков – в интересах общего дела – переуступил В. Чернову свою берлинскую газету
 
«Голос России».
 
 
 
Берлин… «Как много в этом звуке
 
Для сердца „русского“ слилось!»
 
С Россией подлинной в разлуке
 
Там швали всякой набралось.
 
Как черви в уличном отхожем
 
(Ни с чем иным сравнить не можем!),
 
Скрепляя внутреннюю связь,
 
Клубится эта гниль и мразь.
 
Под треск черновской балаболки
 
Она свивается плотней,
 
Того не чуя, что над ней
 
Уже навис… ушат карболки.
 
Про то пронюхав, Милюков
 
Вильнул хвостом – и был таков!
 
Кичась эсеровским паролем,
 
Чернов, подарок подхватив,
 
Заголосил на тот же, Полем
 
Ему завещанный, мотив.
 
Певцы несходного обличья,
 
Но Golos – нету в нем различья.
 
И Врангель пишет: «Мой дюша,
 
Ваш голёс – ошин караша!»
 
Чернов польщен. Кому не лестно?!
 
А Мартов с Даном тут как тут!
 
     «Вас Носке с Адлером зовут…
 
Мы с вами выступим совместно…
 
Единый фронт и общий рейс…»